Пытаясь проснуться - Нейро Пепперштейн

Матвеевич тогда был еще молод, и на него не сердились. Потом он долго служил у купца Тетерникова, у которого была конюшня на всю Москву, и умер от холеры, не оставив наследников. Копытце перешло к Ивану Никодимычу, и он никому его не показывал. Точнее, Иван Никодимыч иногда показывал его одному своему другу, Елизару, которого он любил и считал образованным. Но друг почему-то не любил копытце и даже гнал от себя Ивана Никодимыча. А однажды, уже совсем позабыв о сапожном деле, он пришел к Ивану Никодимычу и сказал, что больше не может жить с сапогом на ноге, потому что сапог его душит. И он снова хотел уйти к купцу Трикассе, но Иван Никодимыч не дал ему этого сделать и устроил его к себе в сапожники. И вот однажды, когда товарищ пришел к Ивану Никодимычу починить ему башмаки, он увидел на полу серебряное копытце.

– Что это? – спросил он.

– К… А это я, дружок, для Елизара Ивановича копытце припас, – ответил Иван Никодимыч.

– Как же оно попало сюда?

– А это я, дружок, эксперимент провел. Хотел доказать, что у черта нет копыт, – ответил Иван Никодимыч.

– Да ведь это ж черт знает что такое! – воскликнул друг.

– А я, дружок… все черти как есть на своих местах. Я ведь, дружок, не какой-нибудь там… я – черт научный.

– Да ведь это ж немыслимо…

– А я, дружок, все возможное и невозможное сделал. Я даже сам себя чертом не считаю. Я – рядовой черт.

Что у Ивана Никодимовича на ноге копытце, Коля Поленов узнал случайно. Дело было летом, они с Константином Алексеевичем и Ольгой Павловной пошли на берег Люлеха купаться, и Иван Никодимыч зачем-то сбросил сандалии. А потом, уже на другой день, когда они снова шли купаться, он эту ногу выставил напоказ и все старался показать, что это у него такое было. Но все видели, что это обыкновенное копытце, и только Иван Никодимыч нимало не смущался и все пытался доказать, что это черт знает что такое.

Константин Алексеевич заметил, что Иван Никодимыч потеет, и стал его расспрашивать, и вот что он узнал. Оказывается, еще в молодости, когда Иван Никодимыч жил у себя на родине в городе Астрахани, он там в одного пьяного человека попал пулей. Этот человек был настолько пьян, что ничего не помнил, а помнил только, что он в кого-то стрелял и ему из-за этого пришлось бежать на Кавказ. И вот на Кавказе этот человек постепенно сошел с ума и стал утверждать, что Иван Никодимыч черт. И он стал ходить везде и всюду и всюду пугал людей, и его даже черти боялись. И один раз он так напугал чертей, что они его изгнали из ада и он попал в земной рай. И вот теперь он ходит по земле и доказывает, что он черт, и всем мешает. И даже Ольге Павловне он рогами грозится.

– Какой ужас! – сказала шепотом Ольга Павловна.

Константин Алексеевич также шепотом ответил:

– Да, ужас. Но ничего, дружок, мы ему рога-то пообломаем.

Константин Алексеевич все же заставил Ивана Никодимыча пойти в церковь, и там над Иваном Никодимычем был совершен чин отчитки. После этого в течение недели Иван Никодимыч был болен, и его положили в больницу, где он и умер. И на похоронах его было столько народу, что, казалось, больше было на них людей, чем на самом пышном московском кладбище. И плыли над кладбищем облака, как живые, и ветер играл над ними, как живая ткань. А на панихиде Иван Никодимыч, уже совсем мертвый, сказал:

– Правду люди говорят, что я черт, милок. Только я не вредный черт, а чертежник, и чертежи у меня под сердцем.

И от этих слов о чертеже и о правде заплакали все, и родственники, и знакомые, и на панихиде даже сам председатель домкома плакал. И на похоронах все клялись, что больше не будут пить, и обещали друг другу, что не будут пить ни капли в течение года, с первого января тридцатого года. И действительно, с того января никто не пил.

Новое платье королевы

В одной стране умер старый суровый король. Закончилось его жестокое правление, длившееся много десятилетий. Прекрасная и юная его дочь взошла на престол. Она была добра, мудра, а красота ее способна была исцелять души людей. Волна несказанной радости прокатилась по сердцам ее подданных. Когда после коронации в главном соборе она возвращалась в свой дворец в изукрашенной карете, улицы столицы были полны ликующими людьми. Мужчины и женщины бросали цветы под ноги коням, которые влекли ее карету, и каждый житель города и каждый житель или жительница страны мечтали увидеть ее лицо. И те из них, у которых это получилось, те из них, которые хотя бы на долю секунды смогли узреть ее улыбающийся лик в овальном окне кареты, уносили домой ощущение света и счастья.

Дома, уединившись в своей комнате, юная Королева сбросила с себя тяжелое платье, расшитое золотой нитью и драгоценными каменьями. Голая, она стояла перед зеркалом и размышляла:

– Если созерцание одного лишь только моего лица внушает столь глубокую радость людям моего народа, то какое же глубинное благо смогут они ощутить, увидев меня полностью обнаженной?

Властительница вспомнила о разговоре, который она когда-то вела с одним путешественником. Этот странник всю жизнь блуждал по далеким краям, изведал он и блаженные острова, где люди обходятся без одежды. Странник спросил у властительницы тех островов, что славилась своей красотой, почему она всегда появляется перед подданными совершенно нагой.

– Потому что у меня везде – лицо! – был ответ.

Молодая Королева, героиня нашей сказки, тоже считала, что у нее везде лицо, но нравы ее страны были строже, чем нравы далеких южных островов, к тому же ее восшествию на престол предшествовали долгие годы сурового правления, не допускавшего никаких вольностей. Как же сделать так, чтобы исцелить сердца народа зрелищем совершенной красоты и при этом не нарушить приличий?

Через несколько недель должен был состояться великий Праздник, которому в этом королевстве всегда придавали особое значение. И вот Королева повелела объявить всем и каждому, что в день этого Праздника она торжественно пройдет по улицам столицы в новом и великолепном платье. Всем объявили, что приглашены искуснейшие портные из заморских краев и что эти мастера создадут такое платье, какого еще никто прежде не видел, причем в ход пойдут самые новейшие ткани, о каких слыхом не слыхивали