Цепочка распада - Таня Гуревич

момент останавливаются. Из курса психологии L-80 помнил об эффекте Зейгарник: когда человек лучше всего запоминал те события, которые были не завершены. То есть психика нуждается в том, чтобы процесс был начат и закончен. Если не происходит финала, психика как бы продолжает держать эту задачу в фокусе, что отнимает определённый объём «оперативки». Вечный эффект домино — это вызывало тревогу. Конечно, словосочетание было вырвано из контекста неопознаваемых символов, неизвестно, что именно писал его предшественник и что он имел в виду.

Тревоги добавляло и то, что именно этот файл — единственный, хоть сколько-нибудь значимый — был испорчен. L-80 решил найти другие файлы, созданные в то же время, что и этот. Это не заняло много времени, ведь абсолютно все файлы на этом компьютере лежали в корне диска, так что он просто отсортировал их по дате создания. В тот же день предшественник создал эксель файл «Новая таблица1». L-80 даже расстроился, что раньше не додумался поискать именно таблицы. Отличительно было так же и то, что это была единственная таблица среди всех остальных текстовых документов.

Таблица состояла из одного листа и одной формулы на ней. Формула выдавала ошибку #ЧИСЛО! — он загуглил, что это значит. «Задан неправильный аргумент функции или значение формулы слишком велико или мало и не может быть представлено на листе».

— Понятно, как и любой результат в психологии: плюс-минус бесконечность, — пробормотал себе под нос L-80.

Он собрался было изучить, из каких переменных состояла сама формула, но тут к нему снова вернулся F-26.

— Как успехи, мой юный друг?

— Пятьдесят на пятьдесят. Нашёл битый файл и неработающую формулу.

— Хех, гуманитарии, — ухмыльнулся F-26, — Показывайте.

L-80 развернул к нему ноутбук и показал свои открытия.

— Вот здесь… Это похоже на записи моего предшественника. Он пишет о симптомах, как вы говорили. Но тут неразборчиво.

— Что ж тут неразборчивого. Чёрным по белому: выгорание, потеря смысла. Это одно из основных проявлений Устройства предыдущего поколение, они испытывались в нулевых. Вспомните, исторический контекст? Поколению Х как раз в районе 30–40 лет было.

— Допустим. Но дальше он пишет уже про скорость распада. Настораживает, вот здесь, смотрите: лавинообразная реакция… не управляется…

F-26 нахмурился.

— Это неважно. Покажите, что у вас ещё кроме битого текста.

— Вот таблица, но формула выдаёт ошибку. Значение то ли слишком мало, то ли слишком велико.

— Это уже хоть что-то. Похоже, ваш предшественник всё же начал работу над цепочкой. Вы разобрались, как это применить к циклам?

— Пока нет. Мне нужно больше вводных.

— Давайте тогда сразу на материале, мы же практики, — F-26 пощёлкал пальцами, привлекая внимание младших сотрудников, — F-103 пришлите мне срез с циклотрона на сейчас.

Он открыл таблицу на своём компьютере: это было однородное полотно цифр.

— Как вы ориентируетесь здесь? Ни названий строк, ни столбцов.

— Всё просто, коллега. Столбцы соответствуют названиями и функциям отделов, а также основным показателям эффективности.

— Вы помните все наизусть?

— Разумеется нет. Не просто не помню, никто в Лаборатории не знает сразу все. Строгая фрагментация информации.

— Тогда как пользоваться данными?

F-26 пожал плечами:

— Нам достаточно тех, что относятся к нашей работе. Давайте сюда вашу формулу.

L-80 переслал ему свой файл, F-26 подставил в формулу диапазоны данных, выделив соответствующие столбцы целиком. На этот раз формула не выдала ошибку, но на месте ячейки появилось странное число:

Это был ноль, запятая, а дальше шли сотые доли, уменьшавшиеся и превращавшиеся в тысячные, а зачем в десятитысячные. Ячейка стала расползаться, чтобы вместить количество нулей после запятой. Число уже представляло собой ничтожно малое что-то, но продолжало уменьшаться.

— Что происходит? — озадаченно спросил L-80.

— Я не знаю, — впервые абсолютно серьёзно сказал F-26.

6

Число на экране продолжало уменьшаться. Было сложно отвести глаза от нулей после запятой, которые всё разрастались, словно клетки при делении. Наконец, F-26 деревянными пальцами нащупал кнопку Esc и постучал по ней, как будто суеверно полагаясь на то, что чем больше жмёшь на кнопку — тем эффективнее она сработает.

— Так. Давайте рассуждать логически.

— Давайте.

— Это некая формула, без описательной составляющей, оставлена вашим предшественником. Так?

— Так.

— Ничего конкретного нам про неё неизвестно, так?

— Так. Но есть этот битый файл, в котором…

— Нераспознанный текст, — F-26 понизил голос.

— Кое-какой всё-таки распознан. Про неуправляемый эффект домино… — начал было возбуждённо шептать L-80, но журналист наступил ему на ногу под столом.

— Нераспознанный текст.

— Да.

— Что-то ещё?

— Только то, что эта таблица и этот… нераспознанный текст были созданы в один день.

— Совпадение, не более. Сколько там вообще файлов?

Файлов были тысячи. F-26 кивнул.

— Я так и думал. Давайте не будем не преумножать сущности, договорились?

L-80 решил промолчать. Не надо быть вундеркиндом, чтобы понять, что старый журналист что-то понял и не хочет раскрывать карты. Но L-80 не понимал, в чём его выгода? Не понимал он так же и того, как им всем удаётся создавать столь явную и кипучую имитацию активной разработки воображаемого Устройства, по сути, не имея ни представления об общей картине, ни конкретных требований к их работе, ни результатов, которые можно было бы измерить. Или наоборот — всё вокруг было структурировано и понятно всем, кроме него. L-80 чувствовал захватывающую его дереализацию, ему отчаянно захотелось закурить.

— Где курилка? — подавившись собственным голосом выдавил он.

— Пойдёмте, я вас провожу.

Они снова шли по уже ставшим частью привычных декораций коридорам, и убедившись, что за углом никого нет, F-26 сказал с каким-то незнакомым тембром:

— Как вы понимаете, ни в кабинетах, ни где бы то ни было прослушка не установлена. Это попросту бессмысленно. Информация настолько фрагментирована, что любые компрометирующие разговоры могут быть зарегистрированы как просто лихо зашифрованная информация.

Они повернули за угол, F-26 снова оглянулся.

— Тем не менее, разговаривать в присутствии младших коллег считаю неэтичным.