Ищу Золушку! - Арина Теплова

Однако он уже загорелся продолжения знакомства и не хотел отступать от своих планов.

Отступить в хоккее – это прямая дорога на скамейку запасных. А это не его удел, Дмитрий привык был первым и идти до конца, до победы. И сейчас призом была эта соблазнительная девушка.

Где он еще такое чудо найдет? Красивую, незлопамятную и добрую? За последний час Малахов отчего-то так проникся к Свете, что теперь ему было даже обидно, оттого что она так сухо указала ему на дверь.

Он уже надел куртку и подошел по темному коврику к своим грязным ботинкам. Мысленно он лихорадочно искал выход. Неожиданно к нему пришла идея.

Дима обернулся к девушке, стоявшей у зеркала и наблюдавшей, как он одевается. Скорчив на лице скорбную болезненную гримасу, он тихо выдавил из себя:

– Что-то мне как-то плохо…

– Нехорошо? – подозрительно спросила она.

– Тошнит.

– Наверное, все же от удара головой об лед.

– Может. Меня сегодня мужики-водопроводчики, что на объекте со мной робят, водкой напоили. У одного из них дочь родилась. Я вообще-то не пью, – продолжал он врать, морщась. – Похоже, паленая была водка. Желудок так крутит.

Для подтверждения своих слов он чуть согнулся и через миг прохрипел:

– Где у тебя туалет?!

Сделал вид, что его сейчас вырвет.

– Ой, господи! Туда иди! – выпалила Света испуганно, отходя с дороги и указывая рукой.

Метнувшись мимо нее, Дима влетел в туалет и захлопнул дверь, склонился над унитазом, встав на колени. Поднял крышку и решился. Немедля сунул два пальца в рот и быстро вызвал рвоту. Это было мерзко, глупо и спланированно. Но лучшего способа остаться у Светы в квартире он не придумал.

Он часто так вызывал рвоту и у себя дома, когда приходил совсем бухой с вечеринок и чувствовал сильное отравление алкоголем.

Не прошло и пары минут, как послышался скрип двери. Малахов чуть обернулся. Рядом с его лицом появилась кружка.

– Попей, – велела девушка. – Куртку снимай.

Он отдал ей куртку, взял из ее рук чашку с водой. Света вышла, закрыв дверь.

Дима посидел в туалете еще минут пятнадцать, потом вышел. Света уже переоделась и была к каком-то домашнем трикотажном платьице по колено, с голыми ногами в тапочках. Стояла в коридоре, сложив руки на груди, видимо, ждала его.

Как-то виновато улыбнувшись ей, молодой человек сказал:

– Прости, мне так неудобно.

– Не страшно.

– Я уже ухожу, – кивнул он и снова направился к выходу.

Взялся за куртку рукой и вдруг услышал от девушки:

– Знаешь что, Дима, оставайся. На одну ночь. Думаю, переживу это как-нибудь.

– Правда? – опешил он и стремительно повернулся, расплывшись в радостной улыбке.

Неужели его уловка сработала и он все же сумел вызвать у Светы жалость? А первоначальная жалость у женщин вполне может потом перерасти в симпатию и далее по списку.

– Смотрю, ты совсем расклеился. Куда на вокзал такой пойдешь? Рвет тебя, и шишка на голове. Положу тебя в большой комнате.

– Спасибо тебе большое! – довольно произнес он, вешая обратно куртку, и уже двинулся к девушке.

– Только условие – никаких рук и подкатов? Только переночуешь одну ночь, и все.

– Да, я понял, – тут же согласился Малахов, почти не веря в то, что она все же решила оставить его у себя.

– Иди умойся. Я для тебя в ванной положила полотенце зеленое. Я пока постель тебе заправлю.

– Спасибо, – опять повторил он и направился в ванную.

Чуть прикрыл дверь, взглянул в зеркало. Открыл воду и помыл лицо и руки. Стянул порванную рубашку, поморщился. На выброс, не штопать же. Довольно подмигнул сам себе.

– Иногда стоит получить по голове, чтобы выиграть приз.

В эти минуты Малахов прямо упивался своей победой.

Как эта королевна не хотела с ним знакомиться в вагоне метро. И как теперь сама предложила остаться на ночь. Конечно, без всяких там шуры-муры. Но все же. У него еще будет время подкатить к ней по полной, главное, что сейчас Светлана решила его приютить.

Он никогда не сомневался, что победитель по жизни.

Неожиданно в ванную заглянула девушка.

– Ой, прости, – смутилась она, видя Малахова в одних брюках с обнаженным торсом. – Что не закрылся? Я думала, только руки помоешь.

– Да все норм, – ответил Дима.

Он тут же выпрямился, специально оборачиваясь к Свете, чтобы она лучше разглядела его широкие плечи и натренированный пресс с кубиками.

– Я чайник вскипятила, если хочешь, можем бутербродами перекусить.

– Не, я, наверное, не буду, Светик. Что-то тошнит еще, – соврал он.

Все же надо было реалистично играть свою роль.

– Как хочешь, – улыбнулась она и исчезала за дверью.

Улеглись они спать только в половине первого ночи. Света в своей спаленке, Дима в большой комнате на диване. Комнаты были смежные, и, чтобы выйти в коридор, девушке пришлось бы пройти мимо молодого человека.

Растянувшись на чистом вкусно пахнущем постельном белье, Малахов некоторое время прислушивался к тому, что делала девушка в своей спальне. Она чем-то шуршала и тихо ходила.

Когда полоска света в ее комнате погасла, Дима довольно опустил голову на подушку, лежа на боку.

Громко тикали настенные часы, а ему отчего-то не спаслось.

Он думал о том, что сегодняшний день, начавшийся так погано, закончился интересно и даже классно. Что будет завтра, он боялся загадывать. Прикрыв глаза, Дима представлял себе, что там у этой вредины под домашним платьишком, очень уж хотелось посмотреть.

Глава 6. Настойчивый

Утром Дима проснулся от легкой ласки. Нежные пальчики поглаживали его руку чуть ниже обнаженного плеча.

– Дима, просыпайся, – услышал он приятный голос.

– Какое доброе утро? – улыбнулся он Свете, открыв глаза и видя, что она наклонилась над ним.

В комнате горел небольшой ночник, едва освещая пространство.

Девушка внимательно смотрела на него, светлые волосы были разбросаны по плечам.

В своем домашнем мягком голубом платьице по колено она показалась ему очень милой. Она была совсем не накрашена, и ее чистое красивое лицо казалось нежным и юным. Яркие ореховые глаза и немного веснушек на округлых щеках.

– Уже шесть, вставай. Мне на работу надо, собирайся, – продолжала Света.

– Как скажешь, – кивнул он, и его рука невольно потянулась к ней.

Он дотронулся до обнаженной коленки девушки, погладив пальцами ее ногу.

– Только не надо этого, я же просила, – тут же