Украденные сны - Алекс Рудин

— Выезжаю, — коротко ответил Горчаков.

— Если понадобится, отвези ее в госпиталь, — сказал я. — Уверен, ты сумеешь ее убедить.

Иван Горчаков был не только талантливым целителем, но и сильным менталистом. Этот дар здорово помогал ему в работе с пациентами.

Я налил в чашку воды из графина, который стоял на столе, и вернулся в комнату.

— Антонина Ивановна, я вызвал сюда целителя и попросил его осмотреть вас, — сказал я. — Прошу, не спорьте.

— Но это слишком дорого, — запротестовала женщина.

— Мой дед построил госпиталь, чтобы помогать всем больным, — просто сказал я. — А не только тем, кто может оплатить лечение. Подумайте о вашем сыне. Если вам станет хуже, все равно придется обратиться за помощью. Не стоит упускать время.

— Хорошо, — кивнула Антонина Ивановна.

Ее пальцы беспокойно теребили кофту.

— Вы ведь все равно спросите у Тароватова, — неожиданно сказала она. — «Надежда» отправилась на север. Куда-то к северным островам. Они искали место силы.

— Место магической силы? — удивился я.

— Да, — кивнула Куликова. — Муж рассказал мне об этом. От меня у него не было тайн. Тароватовы где-то достали очень старую карту, на нее были нанесены неизвестные острова у арктического побережья. А на них место магической силы.

— Вы представляете, что могло значить такое открытие? — спросил я.

— В общих чертах, — ответила женщина. — Наверное, на этом можно было заработать немало денег. Но они просто пропали и не вернулись. Господин Тароватов хотел организовать поиски, но погода не позволила.

По ее щеке покатилась слеза.

— Все будет хорошо, Антонина Ивановна, — сказал я. — У меня к вам еще две просьбы. Скажите Савелию, что я хочу с ним поговорить. И дайте мне адрес мастерицы снов, к которой ездил ваш сын.

— Она живет в Шувалово, — кивнула Антонина Ивановна. — Я запишу.

Глава 4

Шувалово оказалось настоящей дачной деревней.

— Глухомань какая, — с сомнением сказал извозчик, останавливая мобиль возле небольшого домика. — Того и гляди, леший на дорогу выскочит. Здесь, ваша милость?

Домик, о котором говорила Антонина Ивановна Куликова, целиком утонул в густой зелени яблонь. Торчала только красная черепичная крыша с круглым окошком под самым свесом.

— Здесь, — кивнул я и протянул извозчику серебряную монету.

Извозчик расплылся в довольной улыбке.

— Спасибо за щедрость, ваше сиятельство! Вы мне зов пришлите, как уезжать надумаете. Мигом приеду за вами. Другого-то извозчика вы здесь не дождетесь.

— Благодарю! — улыбнулся я.

Потом вышел из мобиля и с наслаждением вдохнул запах сухого сена и соснового леса. Вдалеке печально мычала корова. С ближайшего озера доносился восторженный визг купающейся ребятни.

Хорошо-то как!

Тихое местечко со своей магией беззаботного летнего отдыха.

Колокольчика возле калитки не оказалось. Я толкнул деревянную створку и ступил на дорожку, выложенную мелкими белыми камушками. Тропинка огибала большой куст, на котором висели гроздья зеленых, еще не созревших ягод. Кажется, это была черноплодная рябина.

Идя по тропинке, я почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Кто-то пристально рассматривал меня, словно решая — опасен я, или нет.

Я быстро повернулся влево и увидел волка. Волк стоял на лужайке и, не мигая, смотрел на меня. Глаза его были желтыми. Серая шерсть на загривке чуть приподнялась — зверь был настороже. Толстый пушистый хвост висел поленом. Волк был ростом почти мне по пояс, он стоял, широко расставив мощные передние лапы.

Я замер, не отводя взгляд от волка. По спине побежали холодные мурашки, в горле мгновенно пересохло. Где-то я слышал, что дикому зверю нельзя смотреть в глаза. Но попробуй, отвернись в такой ситуации!

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Волк не двигался, только его бока чуть вздымались и опадали. Я тоже не шевелился, соображая — что делать. И сделал то, чего сам от себя не ожидал.

Я полностью повернулся к волку, медленно протянул руку ладонью вперед и сказал:

— Давай, познакомимся.

Волк застыл, прислушиваясь к моему голосу.

— Я Тайновидец, — стараясь оставаться спокойным, сказал я. — Приехал, чтобы поговорить с твоей хозяйкой. А ты кто?

Волк осторожно двинулся ко мне. Когда он шевельнулся, солнечный свет упал на его спину под другим углом, и мне показало, что на мгновение волк посветлел. Он шел прямо ко мне, не пытаясь огибать меня стороной, чтобы скрыться из виду. Я заметил, что зверь слегка прихрамывал.

Подойдя совсем близко, он внимательно обнюхал мои колени. Мои ноздри щекотал запах дикого зверя.

Потом волк ткнулся носом мне в ладонь. Я осторожно погладил его по голове. Волчья шерсть была густой и мягкой. Я заметил, что кончики шерстинок окрашены сединой — зверь немало пожил на свете.

На мое счастье, за кустами хлопнула дверь, и женский голос произнес:

— Волчок, иди сюда! Не пугай нашего гостя.

Волк бесшумно отпрянул от меня. Одно неуловимое движение — и он исчез, а я остался стоять на дорожке.

— Ваше сиятельство, идите сюда! — снова позвал тот же голос.

Я постоял еще пару секунд, чувствуя легкую слабость в коленях. Потом обогнул раскидистый куст и оказался возле дома.

На крыльце стояла старушка в цветном платье и накинутом на голову белом платке. Из-под платка выбивались седые волосы, в морщинах лица пряталась улыбка. Волк сидел возле ее ног.

— Добрый вечер, господин Тайновидец, — улыбнулась старушка. — Очень рада, что вы заглянули.

— Вы знаете, кто я? — спросил я.

Голос чуть хрипел из-за пересохшего горла.

— Антонина Ивановна прислала мне зов, предупредила, что вы приедете.

— Вы — Вера Павловна Милосердова, мастерица снов? — уточнил я.

— Так и есть, — кивнула старушка. — Волчок не очень вас напугал?

Ее взгляд был живым и внимательным.

— Было неуютно, — откровенно признался я. — Зачем вам волк?

— Я нашла его в лесу, совсем маленьким, — ответила Вера Павловна. — У него была перебита лапа. Я его вылечила, вот он и прижился. Живу я одна, а с ним спокойнее.

Мастерица снов ласково опустила сухую ладонь на лобастую волчью голову.

— Проходите, ваше сиятельство. Я напою вас чаем.

Волк еще раз взглянул на меня. Потом бросил взгляд на хозяйку и скрылся за домом.

Потом мы пили чай в беседке, увитой побегами дикого плюща. Солнце просвечивало сквозь широкие листья и казалось огромным зеленым яблоком.

Крепкий чай слегка горчил и пах смородиновым листом. В темном углу под самой крышей на поперечной балке сидела серая сова, похожая на комок пушистых перьев. Кривыми когтями она крепко впилась в некрашеное дерево. Иногда сова поворачивала круглую голову, глядя на меня огромными глазами.

— Птицу вы тоже