Всегда на посту - Иван Данилович Бондаренко

— Пойдём назад, — бросил Иван Фёдорович и вдруг остановился. Из приоткрытой двери соседнего ларька высунулась чья-то взъерошенная голова. Луценко успел бесшумно отступить в тень, и человек не заметил милиционера. Внимательно осмотрев площадь, он смелее ступил на освещённое место и поманил к себе кого-то рукой. Вскоре появилась ещё одна фигура. Двое немного постояли, настороженно прислушиваясь. Сомнения не было — они ограбили ларь. Григория охватило желание рвануться вперед, чтобы как можно скорее задержать их.

— Не торопись, — положил руку на плечо Григорию Луценко. — Это не рыцарский поединок. Ты хочешь действовать открыто, а они избегают этого, ты хочешь выйти на свет, а они дорого заплатили бы, чтобы исчезнуть сейчас в темноте.

Прошло ещё несколько минут. Неизвестные заметно успокаивались.

— Пошли, — уверенно сказал наконец один из них и наклонился. С усилием заскрипела ручка чемодана.

— На плечо лучше подай, — попросил второй, тщетно пытаясь закинуть большой мешок за спину.

— Раззява, — выругался первый и поставил чемодан на мостовую.

Теперь преступники вдвоём возились с тяжёлой ношей. Они так увлеклись, что забыли об осторожности и ничего не видели вокруг. Это был самый удобный момент для их задержания.

Луценко ступил в освещённый круг, опередив молодого товарища, и громко произнёс:

— Руки вверх!

И почти в тот же миг зазвенел по камню нож, выбитый милиционером из руки незнакомца. Когда вор успел его выхватить и как именно Луценко перехватил предательскую руку — всё это было для Григория полной загадкой. Только одна мысль, словно молния, промелькнула у него:

— Я бы не справился.

А в это время другой неизвестный, бросив мешок, метнулся в сторону ларьков.

— Стой, буду стрелять! — властно прозвучал ему вслед голос Ивана Фёдоровича.

И преступник остановился. Ведь он видел двух милиционеров и думал, что тот второй преследует его. Григорий успел уже овладеть собой и поспешил на помощь старшине, ругая себя в душе последними словами.

Стыдно потом было Григорию смотреть в глаза Ивану Фёдоровичу. Ведь по его вине чуть не сбежал один из преступников. Попробуй потом найти вора. В конце концов его бы всё равно разыскали, но сотрудникам милиции пришлось бы потратить на это много сил и времени. Иван Фёдорович не упрекнул Богданюка ни словом, даже похвалил его. Но Григорий хорошо понимал: хвалить его не за что. Очевидно, Иван Фёдорович решил поддержать в нём веру в собственные силы. Нет, не только учителем, а чем-то гораздо большим стал для Григория старшина милиции Луценко за это время.

В райотделе начали говорить о Григории как о молодом, но храбром работнике, который хорошо осваивает сложную милицейскую науку. Встречая теперь Богданюка, Луценко разговаривал с ним, как с равным, и часто советовался с ним. Однако Григорий никогда не забывал, чем он обязан Ивану Фёдоровичу, сколько тот сделал для него добра.

... Настоящее горе, пожалуй, бывает только один раз в жизни человека. Налетит, сдавит сердце ледяным холодом и не отпускает. Много времени пройдёт, пока заживёт рана и снова появится на лице человека искренняя улыбка. Григорий Богданюк даже закрыл глаза, когда ему сообщили о смерти Ивана Фёдоровича Луценко.

Отважный старшина милиции пожертвовал собой ради чужой, незнакомой ему жизни. Луценко не колебался. Просто сделал своё дело. Так же, как ходил на работу, разговаривал с друзьями, помогал людям.

Товарищи рассказали Богданюку, как всё произошло.

Дежуря на станции, Иван Фёдорович встретил на перроне Николая Степуру, одного из своих «крестников». Не было когда-то в городе хулигана хуже Николая. Дважды судили его за злостное хулиганство, но он из этого не сделал для себя никаких выводов. В третий раз хулигана арестовал Иван Фёдорович.

— Я ещё вернусь, я доберусь до вас, — в ярости выкрикивал преступник.

Во время отбывания наказания Степура получил письмо от жены. Она поздравляла его с рождением сына и просила взяться за ум, потому что он стал отцом. Но эта весть ещё больше разозлила Николая. Как? У него родился ребёнок, а он не может даже увидеть его?

— Ну, подождите, — шептали его искривлённые губы.

С чёрными мыслями возвращался Степура в город. Думал, что встретит запущенное хозяйство, убогую, измученную нищетой женщину, грязного, полуголодного ребёнка. Стоило ему только представить себе эту картину, как закипало его сердце жаждой мести.

Но, к его большому удивлению, всё было не так. Семья жила без него даже лучше. Это было видно по тому, что в комнате стояла новая мебель, было чисто и уютно. Нет, не бедствовали здесь без него.

С нетерпением ждал Степура, когда жена вернётся с работы. Она почему-то задерживалась.

— Где была? — вместо приветствия бросил он ей.

— К сыну в ясли заходила.

— Ну как? — пробормотал мрачно Николай, и было непонятно, что он имеет в виду.

Весь вечер промолчал недавний узник, косо поглядывая на жену. Наконец не выдержал и спросил, что означает эта заметная перемена в его доме.

Она рассказала, что нашёлся человек, который от всего сердца помог ей в тяжёлую минуту, устроил на работу, позаботился и о том, чтобы сына приняли в ясли. Работает жена сейчас на фабрике, на работе её любят, уважают. Недавно она получила премию и купила новый шкаф, кровать, стулья.

— Что же это за человек? — спросил Степура.

— А тот милиционер, который приходил за тобой.

— Не может быть, — вырвалось у Николая.

Больше он ничего не сказал. Только всю ночь ворочался в постели, вздыхал и курил одну сигарету за другой. А утром побрился, надел новый костюм и пошёл в райотдел милиции. Там он встретился с Луценко.

— Ты только подсчитай, сколько лет жизни потеряно. Лучших молодых лет. И всё это для того, чтобы в кругу ненадёжных друзей хвастаться своими «подвигами». А потом скамья подсудимых, тюрьма, — говорил Иван Фёдорович.

— Теперь я это хорошо знаю, а раньше не доходило. Но скажите, пожалуйста, ради чего вы помогали моей жене? Разве вам не всё равно, как живет семья заключённого преступника?

— Видишь ли, чтобы ты лучше понял, я тебе такое скажу. Вот ты пришёл ко мне после отбытия наказания. И я разговариваю с тобой, уделяю тебе внимание. Так почему же не стоила этого невинная женщина, твоя жена, которая столько видела от тебя бед в жизни? Ты был ей плохим другом. Товарищи на работе и я оказались на деле лучше.

Николай молчал.

—