Стальная Вера - Лина Шуринова

Даже звучит глупо, правда?

На глаза попадается позабытый лже-Яриком жезл. Вот же, экзекутор недоделанный. Горе луковое.

— Ну чего тебе? — голос раздаётся откуда-то из-под ног так внезапно, что я с трудом сдерживаю вскрик. — Я вообще-то занят проверкой. Между прочим, по твоей милости.

Оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу. Он под землёй что ли?

— Ты крот? — спрашиваю напрямик. Не в моих правилах ходить вокруг да около!

— Дура! — беленится голос. — Ты что, медяницу никогда не видела?

Опешиваю:

— Кого? — и тут же взвизгиваю по-настоящему! — Змея!

— Я ящерица! — с обидой отвечает существо. — Божественная сущ…

Под моей ногой что-то тоскливо хрустит.

Упс… А нечего было вокруг всякие жезлы разбрасывать!

Но предъявить безногой ящерице хоть что-нибудь не получается. Я снова оказываюсь в катящемся вперёд экипаже. Ощущение — как после выходных на даче. Ни сил, ни настроения, а работать надо.

По-прежнему сидящий рядом Ярослав порывисто убирает со своего заметно потеплевшего лба мою руку. И внезапно заливается слезами.

— Мамочка, — хнычет.

Вот уж чего совсем не ожидала. Ему ж вроде как десять лет.

Ну и что теперь с этой мелочью делать прикажете?! Я ж без понятия…

Глава 5. Наглая морда

Бросаю нервный взгляд в сторону невозмутимой Степановой спины. Кажется, он не заметил ничего из того, что тут со мной происходило. Да и было ли оно на самом деле?

Вот только внезапное улучшение состояния Вериного брата вполне реально, а он сам требует внимания. И его можно понять: врагу не пожелаешь очнуться в трясущейся коляске, когда знаешь, что засыпал у себя в комнате.

— Что с тобой, Ярик? — интересуюсь как можно спокойнее. — Болит где-нибудь?

Он отрицательно мотает головой и шмыгает носом.

— Ты, наверное, не помнишь, — продолжаю, — но я решила, что чем дальше мы от опекунов, тем лучше. Так что мы едем в Дмитровской — попробуем укрыться в этом городе.

Брат вытирает рукавом мокрые щёки.

— Я всё видел, — произносит глуховато из-за заложенного носа. — Я смотрел на тебя сверху.

По спине бежит холодок. Как-то это заявление напоминает байки про путешествия в загробный мир.

— А света в конце тоннеля не было? — усмехаюсь, чтобы смягчить впечатление.

Ярослав качает головой.

— Нет. Меня мама сверху скинула, когда ты жезл раздавила… — он снова протяжно всхлипывает. — Это потому, что она меня теперь не любит, да?

Ерошу светлые волосы на его макушке.

— Наоборот. Это лучшее, что она могла для тебя сделать.

Некоторое время мы молчим. Смущённый Ярослав украдкой вытирает слёзы, я, чтобы не конфузить его ещё больше, бездумно смотрю на проплывающие мимо поля и овраги.

Чуть ли не впервые за всё время после своего перерождения задумываюсь, кто и с какой целью забросил меня в этот мир.

Не затем ли, чтобы помочь этому ребёнку?

Но даже если это не так, плевать. Сделаю для него всё, что в моих силах.

Тем временем Степан слегка сбрасывает скорость.

— Я вот чего думаю… — оборачивается он к нам. — Ба! Молодой хозяин, оказывается, проснуться изволили! Хорошо выспались?

— Так себе, — отвечаю вместо сморщившегося брата. — Скажи лучше, чего ты там такого подумал?

Степан жуёт губами, будто не решается предложить. Потом всё же произносит:

— Тут невдалеке ещё одна дорога имеется. Напрямки, через лес. Пару часов, глядишь, сберечь можно…

— Едем, — отзываюсь тут же. Нам такая экономия будет только на руку.

Но Степан мнётся ещё больше.

— Тока мы в Дмитровской не с той стороны въедем. В трущобы, стал быть.

— А что, это опасно? — хмурюсь, прикидывая, чем буду отбиваться в случае нападения. Вряд ли моими невеликими способностями можно впечатлить по-настоящему серьёзных ребят.

— Не-не-не, — старательно мотает головой кучер, пробуждая во мне страшные опасения. — Анператор защищает, курсанты-магики тоже подсобляют. Бедокурят тока иной раз…

— Да в чём проблема-то? — прерываю Степановы рассуждения. — Раз всё хорошо, тем более нужно ехать.

— Так ведь… неприлично же! — выдаёт он то, чего я совершенно не ожидаю. — Барышня всё-таки.

Усмехаюсь:

— А Ярославу, получается, можно?

— А чего ему будет, — отмахивается кучер.

Ишь ты, как все окружающие блюдут мою порядочность. Туда не заходи, этого не трогай. Выходи по чужому приказу замуж за деда и не тявкай.

Ага, бегу и падаю.

— Едем, Степан, — мой тон неуловимо меняется. Кучер тут же выпрямляет спину и подстёгивает лошадок. — И запомни на будущее. Мы с братом вовсе не молодые господа, а бедные родственники, которым ты решил помочь по доброте душевной. Не Огарёвы вовсе, а… Ивановы.

Сперва собиралась сказать «Пупкины», но уж больно фамилия приметная. А Ивановых тут много — ещё двое никого не удивят.

Степан неодобрительно хмыкает, но возражать не торопится. Идеи получше у него, как и меня, нету.

— Вот же ж, стрекоза, — бормочет он якобы под нос, но так, что я прекрасно слышу каждое слово. — Натворишь делов, кто тебя замуж возьмëт-то?

— Как — кто? — хихикаю. — Принц на белом коне, конечно.

— Заморский, поди? — уточняет кучер, охотно переключаясь с моей подачи на более весëлую тему.

Возмущëнно машу на него руками, хоть Степан этого не видит.

— Не-не-не, исключительно наш, отечественный. Куда мне за море, я ещё тут не всего добилась…

— Тогда цесаревич, — внезапно встревает брат. И начинает обсуждать со Степаном параметры моего будущего супруга.

Особенно настораживают предложенные Яриком огромные усы и борода до пояса.

Кажется, эти двое всерьёз вознамерились погулять на моей второй свадьбе, раз уж первая не задалась.

Только не выйдет, хоть тресни — свадьба-то у меня будет третья!

Если вообще когда-нибудь случится. И дело даже не в том, что до сих пор страдаю по первому супругу. Я о нëм вообще не думаю.

Просто не устраивает меня знакомиться на свадьбе, как принято в этом мире.

А ещё у нас есть опекуны. Поэтому надо надо где-то закрепиться, чтобы, если что, вернуть кого-то из нас у них не получилось.

Пока я думаю, брат вовсю болтает с кучером. Он вообще здоровеет на глазах, будто с ним ничего не было.

Вот только стало ли ему на самом деле лучше — большой вопрос. Вдруг эффект временный?