В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

– Но откуда в Касабланке туристы?

– Так ведь торговцы об этом не знают.

– И что же мне делать?

Зохра протянула мне что-то круглое размером с суповую тарелку.

– Носите с собой решето.

– Зачем?

– Ни одному туристу не придет в голову таскаться с решетом, – пояснила Зохра.

В пятницу, после знакомства с Оттоманом, я решил заглянуть в «Мабрук»: выпить кофейку и поболтать. Место доктора Мехди еще пустовало, а вот его закадычный друг Хаким уже сидел за нашим общим столиком. Улыбнувшись, он поздоровался со мной. Я занял свое обычное место. Старый водопроводчик Хаким отличался невероятной чуткостью – таких людей я не встречал ни до, ни после. Стоило ему поговорить с вами, как у вас появлялось невероятное ощущение собственной значимости – словно в ваших руках судьба всего мира. Хаким с доктором были лучшими друзьями, однако по-настоящему счастливым старый водопроводчик чувствовал себя лишь тогда, когда доктора рядом не было – он мог вдоволь поразглагольствовать на свою излюбленную тему. Дело в том, что Хакима страстно интересовало все, что связано с черной магией, а доктор его интерес нисколько не одобрял.

Едва только мы познакомились, Хаким тайком шепнул мне, что вообще-то родился девочкой, но ведьма с гор превратила его в мальчика.

– Когда же это случилось? – спросил я.

Хаким вытащил из кармана водопроводный кран и почесал им макушку.

– Давно, – ответил он.

– Ну а все же?

– Да вас тогда и на свете-то не было.

И вот, пока мы были одни, я решил спросить Хакима о писанине на дверях дома.

Хаким заказал еще кофе: Абдул Латиф увечной рукой поставил на столик чашечку.

Прищурившись так, что глаза превратились в щелочки, он сказал:

– Похоже на проделки джинна.

– Не может быть! – возразил я. – Да, в нашем доме водились джинны, но мы приглашали заклинателей, резали козла. Каждая комната буквально пропиталась кровью и молоком. Заклинатели дали слово, что теперь все чисто.

– А когда совершался обряд?

– Полгода назад.

Хаким снова прищурился.

– Придется повторить, – сказал он.

Я вспомнил, во что тогда превратилось наше жилище. Заклинатели прошлись по всему дому – ни дать ни взять «Охотники за привидениями» на марокканский манер, – чиня погром и повергая нас в ужас. Мы долго потом не могли привести дом в порядок; Рашана до сих пор нет-нет, да и припомнит мне.

– Никаких заклинателей, только не это! – запаниковал я.

Хаким уставил палец вверх:

– Но есть и другой способ, – провозгласил он. – Правда, необычный, зато действенный. Слово даю.

– И что нужно делать?

– Поезжайте за город, в район Бускура, раздобудьте там горшок лесного меда и измажьте им все двери в доме: снаружи и внутри.

Прибежавшая из школы Ариана похвастала: она теперь знает про Робина Гуда. Она нарисовала его в Шервудском лесу, вокруг порхали бабочки. Ариана спросила: а он настоящий?

– Что значит «настоящий»?

– Ну, были у Робина Гуда мама и папа?

– Наверняка, – ответил я.

– А как их звали?

– Ариана, ну какая тебе разница? Ты пойми: в сказках все не так, как в жизни, тут неважно, было ли это на самом деле или нет. Важно, какие чувства они вызывают.

– Баба, так значит ты можешь говорить неправду?

– Тут другое, я бы назвал это вольным изложением фактов.

Откинув волосы назад, Ариана уставилась на меня с подозрением:

– Тогда можно я назову их Генри и Исабель?

– Кого?

– Папу и маму Робина Гуда.

– Конечно, можно.

– И как будто они жили здесь, в Касабланке?

– Ну, пусть так.

– Баба?

– Что, дочка?

– А когда я вырасту, можно мне выйти за Робина Гуда замуж?

На следующей неделе я сел за руль своего старенького «джипа» корейской сборки и отправился за город. Я много чего слышал про лес, примыкавший к южной окраине Касабланки. Огромное покрывало зелени простиралось от шоссе на восток. Зохра утверждала: место заколдовано, деревья в лесу когда-то были воинами на службе у злокозненного правителя – его земли находились к югу от Сахары. Опасаясь, что полчища воинов вот-вот завоюют Марокко, добрый джинн превратил их в деревья. Я рассказал Зохре о меде, и она подтвердила: да, мед действительно чудодейственный, особенно против злых духов. Сторожа также одобрили совет Хакима. Ввиду возможного нашествия джиннов они заметно оживились. Думаю, их радовала перспектива безнаказанно бездельничать под предлогом борьбы с силами тьмы.

Въехав в лес, я повел машину вдоль длинной дороги, обсаженной елями. В конце концов я приехал к питомнику служебного собаководства. Деревья тут росли часто – и впрямь похоже на армию. Чем дальше я углублялся в лес, тем правдоподобнее казались россказни Зохры, в которые сама она искренне верила.

Я надавил на газ и вскоре очутился в тупике – дорога кончилась. На выструганной из бревна скамейке сидел сухонький старичок в тонкой джеллабе светло-зеленого цвета. Казалось, ткань светится, и этот свет отражается на лице старика.

Я вылез из машины, поздоровался и спросил: не знает ли он, где здесь можно купить мед? Старик показал на хижину, едва видневшуюся за хвойными деревьями.

– Только берегитесь пчел! – предупредил он.

Тропинка была усеяна сосновыми шишками – ни дать ни взять, иллюстрация к «Красной Шапочке». По обе стороны группами по шесть стояли огромные белые ульи. Воздух буквально кишел их обитателями.

Я шел очень медленно – когда-то меня научили этому шу-ары, индейское племя с верховий Амазонки. Пчелы жалят только тогда, когда чувствуют опасность. Сами они носятся как молнии, так что если идти медленно, примут вас за дерево на ветру.

Я дошел до лачуги и постучал.

Дверь отворилась: на пороге стоял все тот же старик в светло-зеленой джеллабе. Обнажив зубы в улыбке, он пригласил меня войти. Я тем временем ломал голову над тем, как старик оказался здесь раньше меня.

Войдя, я увидел на столе разномастные пластиковые бутылки из-под минералки и пустые банки. Старик не моргая посмотрел на меня, словно обжигая взглядом.

– Вот только мед горьковат, – предупредил он.

Я выдержал его взгляд.

– Ничего, мне не для еды, – ответил я.

Мои слова прозвучали как пароль – старик понимающе кивнул. Он вполголоса назвал цену, и я взял со стола пять бутылок. Через четверть часа я уже несся на своем тарахтящем «джипе» по шоссе в сторону Касабланки.

Солнце зашло. На дороге было темно – фонари вдоль шоссе давно уже не зажигали. Я вглядывался в темноту, следя за дорогой, и вдруг мотор заглох. Как любой владелец корейского «джипа» я знаю: в самый неподходящий момент машинка может показать норов.

Свернув на обочину, я мысленно умолял железного коня сжалиться. Бесполезно. Я перепробовал