Эйнемида I. Семена раздора. - Антон Чигинёв

– Ты предал нас, Хилон, – с горечью сказал Эврил. – Мы верили тебе, шли за тобой, а ты предал и нас, и то, чему учил, философ Хилон Анфейский.

Сплюнув, он резко встал, сморщившись от боли. Теофом попытался было удержать юношу, но тот вырвался и отошёл к дальней стене.

– Прости его, Хилон, – Схетей печально вздохнул. – Его разум помутился. Месяц назад, жена родила ему сына, а сейчас неизвестно, где они и живы ли вообще. Скорее всего, он этого уже не узнает. Мы все здесь многое потеряли.

Все замолчали. Почти не дыша, Хилон бездумно рассматривал грязный камень пола.

– Ты прав, Эврил, – после долгого молчания сказал он. – Ты прав, а я нет. Мой долг гражданина ещё не исполнен.

Хилон попытался подняться, но боль под лопаткой заставила его со стоном упасть обратно. С помощью Схетея, ему удалось сесть.

– Что произошло? – спросил он, отдышавшись. – Кто нас сюда кинул? Харидем?

– Мы сами не многое знаем, – пожал плечами Теофом. – Просто в разгар праздника появились какие-то молодчики и принялись хватать граждан. Кого убили, кого побросали в узилище. Меня схватили прямо у пиршественного стола, избили и отвели сюда, ничего даже не объяснив.

– Но кто это был?

– Среди них узнали кого-то из тех, кто увивался за Ктесиппом, Бойна, прежде всего. Людей Харидема и Лампрокла, насколько можно судить, не трогали, многие из них и сами присоединились к нападавшим. Видно, все они в сговоре.

– Говорят, много было тех, кого в Анфее раньше никто не видел, – заметил кто-то. – Когда меня сюда волокли, я сам слышал эферский выговор. Это эферияне, точно говорю. Предатели как-то протащили в полис эфериян.

– Неужто лаоферон стал бы нарушать священное перемирие? – усомнился Теофом. – Даже если бы они решились, их бы собственные граждане растерзали.

– Всё зло и беззаконие из Эфера, – махнул рукой говоривший.

– Ктесипп, – Хилон скривился от болезненного воспоминания. – Я слышал это имя, это он напал на мой дом.

– Ты не знаешь, кто такой Ктесипп? – поднял бровь Теофом.

– Быть может встречал в собрании. Его лицо показалось знакомым.

– Один из самых гнусных демагогов. В собрании он выступал нечасто, потому, наверное, ты его и не помнишь, но его площадные речи многим были по нраву. За ним всегда увивались почитатели. Видно, он решил, наконец, превратить их любовь во что-то существенное.

– Ктесипп... – пробормотал Хилон, ни на кого не глядя. – Обыкновенный демагог... Как слепы мы были. Ктесипп ничто, это Харидем использовал его, точно таран. Харидем захватил власть. Он всё-таки победил.

– Недолго ему радоваться победе, – грустно усмехнулся Схетей. – Такие, как этот Ктесипп, подобны кахамскому крокодилу ‒ просто так схваченное не выпускают.

– А как ты попал сюда, Схетей? Ты ведь всегда сторонился политики.

– О, тому виной тот самый Бойн, коего уже поминали, и ничуть не добром. Я увидел безобразную сцену: они с товарищами жестоко избивали какого-то человека. Не сумел пройти мимо... Теперь я здесь, очевидно, как пособник или что-то в этом роде.

– Не посмеют же они умертвить самого Схетея, – сказал Теофом.

– Я уже достаточно пожил, – отмахнулся Схетей. – Может даже и хорошо не видеть всех мерзостей, что непременно воспоследуют. История учит, что, когда до власти дорываются такие люди, дело непременно оборачивается большой кровью и бедствиями. Жаль те, кто следует за демагогами, не знают истории.

– Кого ещё схватили? Здесь только мы?

– Погреба большие, комнат много, и, насколько могу понять, все забиты, – сказал Теофом. – Кому-то из нас показалось, что по коридору вели Диомида, где-то с час назад. Если так, то и за тобой скоро придут.

– А Фелес? Анексилай?

– Не знаю. Никто ничего не понимает. Люди видели какое-то зарево в порту, точно пожар, где-то вроде бы сражались. Если боги милостивы, может и удалось кому сбежать, но вряд ли. Слишком уж нежданно всё случилось.

– Боги, – горько усмехнулся Хилон. – Кажется, на сегодня они уже явили достаточно милостей.

– А при чём здесь они? – пожал плечами трагик. – Не жди, что бессмертный зашнурует за тебя сандалии...

Его прервал лязг поворачивающегося в замке ключа. Массивная дверь погреба мягко отворилась, и на пороге предстал коренастый лысый здоровяк с исполосованной белыми шрамами головой.

– Хилон, – пророкотал он низким басом, присматриваясь к заключённым. – Вставай, пошли.

– Прощайте, друзья, и спасибо за всё, – спокойно сказал Хилон, с трудом поднимаясь. – Это честь разделить вашу судьбу.

– Прощай, Хилон, – Схетей ободряюще коснулся Хилонова плеча. Остальные тоже принялись говорить слова поддержки. Лысый надзиратель недовольно скривил губы, но промолчал.

– Подожди, – неожиданно поднялся Эврил. – Он не должен идти на смерть в таком виде. Карон, дай ему чистой воды, чтобы умыться.

– С чего бы мне это делать? – рассмеялся тюремщик. – Или я проклятый дружок тиранна?

– Помнишь, я обещал сказать, где зарыл деньги, если будешь приносить воду? Я скажу тебе это сейчас.

– И сдохнешь от жажды, – хохотнул Карон. – Ладно, на.

Он снял с пояса объёмистую медную фляжку и протянул её Хилону. Приняв флягу, Хилон перевёл удивлённый взгляд на Эврила.

– Ты настоящий гражданин Анфеи, Хилон, – сказал молодой человек. – Я рад, что шёл за