Страсть к диалектике: Литературные размышления философа - Алексей Федорович Лосев

«Восстаньте на меня, Бог, пророки и стихии. Как ты создал меня силою своего слова, Саваоф, если ты не лжешь, так я уничтожаю тебя несокрушимою силою моего желанья и моей мысли. Тебя нет, и я свободен. Улыбка моей блаженной радости, безмерной и свободной, своим сиянием затмила боязливый и осторожный блеск твоих солнц. Ты страх хотел породить во мне, обрезать крылья ты мне хотел. Ты любовь убить хотел во мне – к жизни, то есть и к людям. Но я не дам тебе сделать это ни в себе, ни в других. Если я одну крупицу моего блаженства сообщу миру, то он возликует навеки. Бог, которому нужно поклонение, – не Бог» (145).

«Вы будете Боги, ибо я бог, я вас создал; я ничто и я – то, что я создал» (152).

«Я Бог» (153),

ибо

«я изласкаю, я истерзаю Тебя, истомившийся мир, и потом возьму Тебя. И в этом Божественном акте я познаю Тебя единым со мною. Я дам Тебе познать блаженство» (там же).

«Я Бог. Я ничто – я хочу быть всем» (154).

«Человек Бог» – выражение, несколько раз выступающее в «Poème Orgiaque» (183). Правда, другой тоже может сказать, что он Бог. Скрябин слишком горд, чтобы признать независимую от него божественность другого. Он с гордостью и сознанием величия отбрасывает эти слабые для него аргументы другого.

«Ты скажешь мне: и я Бог, потому что и я переживу то же; нет, потому что это твое сознанье я создал силой своего свободного творчества (то, что в твоем сознании, не в себе ты почерпнул его). Тем, что ты скажешь, что ты Бог, ты меня исповедуешь. Но ты не будешь Бог, ты будешь только как Бог, будешь моим отраженьем. Я породил тебя» (156).

Значит, единственное возражение Скрябина в этом вопросе – это указание на безусловность его силы и могущества.

Такова эта первая стадия мирового и божественного «Я». Это неисповедимая Бездна, более глубокая, чем человеческое «Я» и эмпирическая индивидуальность (а), извечный хаос и всеобъемлющее Все и Ничто (b); оно – вечная игра Абсолюта с самим собою (с), вселенское сладострастие и хотение (d), единственное и всемогущее, свободное Божество (е).

Если бы мы захотели это расчленяющее резюме заменить мистически цельным резюме, то лучше всего в этом отношении послужат страницы 140 – 144.

Я миг, излучающий вечность.

Я играющая свобода.

Я играющая жизнь.

Я чувств неизведанных играющий поток.

Я свобода

Я жизнь

Я мечта

Я томленье

Я бесконечное жгучее желанье

Я блаженство

Я безумная страсть

Я ничто, я трепет

Я игра, я свобода, я жизнь, я мечта

Я томленье, я чувство

Я мир

Я безумная страсть

Я безумный полет

Я желанье

Я свет

Я творческий порыв,

То нежно ласкающий,

То ослепляющий,

То сжигающий,

Убивающий,

Оживляющий,

Я чувств неизведанных бушующий поток,

Я предел. Я вершина,

Я ничто

Я чувство

Я мир, я блаженство.

Я жажда блаженства

Сознание гордое

Силы божественной.

Этим сознанием

Я порождаю

Рост его в прошлом.

Я ничто, я игра, я свобода, я жизнь

Я томленье, я чувство

Я мир

Воспоминанье и мечта.

…

Я Бог!

Я ничто, я игра, я свобода, я жизнь

Я предел, я вершина

Я Бог

Я расцвет, я блаженство

Я страсть всесжигающая,

Все поглощающая

Я пожар, охвативший вселенную

И ввергший ее в бездны хаоса

(Я покой) я хаос

Я слепая игра разошедшихся сил

Я сознанье уснувшее, Разум угасший.

V

Вторая стадия всемирно-божественной мистерии – расчленение и оформление Бездны.

а) Прежде всего деятельность и порыв нарушают нерасчлененную Бездну и тем приводят ее в движение.

Если «жизнь – деятельность, стремленье, борьба» (138), то именно вторая стадия мистерии полна этих порывов и деятельности.

«Порыв нарушает божественную гармонию и этим создает материал, на котором будет потом запечатлена божественная мысль» (143).

«Покой рождает хотение деятельности, деятельность рождает желание покоя» (149).

И вот нарушается покой гигантской силой призыва.

«Вы услышали мой таинственный призыв, скрытые силы жизни, и зашевелились; мир охватила легкая как призрак мечты волна моего существования. К жизни, к расцвету! Я возбуждаю вас к жизни своею ласкою, таинственной прелестью моих обещаний. Я к жизни призываю вас, скрытые стремления, исчезающие в хаосе ощущений. Поднимайтесь из таинственных глубин творческого духа» (151).

И много раз Скрябин употребляет такие заклинания.

«О вы, мои слепые порывы и исканья сильные и нежные, и их страшная борьба» (158).

Это – вечное творчество.

«Принцип его: хотение нового. Меня нет, я ничто, я хочу жить, я все. Я бытье вообще» (161).

И получившая начало жизнь так, в виде Волн, ответствует своему повелителю:

Мы рождены твоим хотением различий

Нас будят отблески бессмертного луча

Мы знаменуем мир обманов и обличий

Ты в нас играешь многопенностью ключа.

И тут же, далее, эта новорожденная жизнь бурлит и пенится:

Мы волны жизни,

Волны

Первые

Волны

Робкие

Первые

Рокоты

Робкие

Шопоты

Первые

Трепеты

Робкие

Лепеты

Волны

Нежные

Волны

Взбежные

Нежные

Сменности

Взбежные

Вспенности

Нежные

Вскрыльности

Вспыльности (206 – 207)

b) Однако «создать что-нибудь значит создать все» (158). Что же получается из этого создания и что такое это все?

с) Творчество есть прежде всего различение, ограничение и, следовательно, оформление.

Мир всегда необходимо множественен:

«если бы что-нибудь было только одно, то оно было бы ничем» (147);

«понятие единства и множества существуют только рядом, и единое понимается только как отличие от множества. Но и единое без