Капитал и идеология - Томас Пикетти

если история дала нам примеры обществ, которые по доле верхнего дециля приблизились к максимальному уровню неравенства доходов (около 70-80 процентов от общего дохода в наиболее инегалитарных колониальных и рабовладельческих обществах и 60-70 процентов в современных наиболее инегалитарных обществах, особенно на Ближнем Востоке и в Южной Африке), то с верхним центилем дело обстоит иначе. Там доля самого высокого верхнего центиля составляет 20-35 процентов от общего дохода (рис. 7.4), что, конечно, довольно высокий уровень, но все же несколько ниже 70-80 процентов годового производства, которые теоретически могли бы достаться верхнему центилю, когда средний национальный доход превысит в три-четыре раза прожиточный минимум (рис. 7.6). Несомненно, это объясняется тем, что не так-то просто построить идеологию и институты, которые позволили бы такой узкой группе, составляющей всего 1 процент населения, убедить остальное общество уступить контроль над почти всеми вновь произведенными ресурсами. Возможно, горстка особо изобретательных техномиллиардеров сможет сделать это в будущем, но на сегодняшний день ни одной элите не удалось совершить такой подвиг. В случае Сен-Домингю, который представляет собой абсолютный пик неравенства в данном исследовании, по нашим оценкам, доля верхнего центиля достигла, как минимум, 55% от годового объема произведенного богатства, что довольно близко к теоретическому максимуму (рис. 7.7). Я должен подчеркнуть, однако, что этот расчет несколько надуман, поскольку он включает в верхний центиль рабовладельцев, которые на самом деле проживали в основном во Франции, а не на Сен-Доминго, и обогащались за счет продажи товаров, экспортируемых с острова. Возможно, такая стратегия установления некоторой дистанции между верхним центилем и остальными в целом является хорошим способом сделать неравенство более переносимым, чем когда оно связано с сосуществованием в одном обществе. Однако в случае с Сен-Доминго этого оказалось недостаточно, чтобы предотвратить в конечном итоге восстание и экспроприацию.

РИС. 7.7. Верхний центиль в исторической перспективе (с Гаити)

 

Интерпретация: Если включить рабовладельческие общества, такие как Сен-Доминго (Гаити) в 1780 году, то доля верхнего центиля может достигать 50-60% от общего дохода. Источники и серии: piketty.pse.ens.fr/ideology.

Колонизация для колонизаторов: Колониальные бюджеты

Теперь мы переходим к вопросу о происхождении и сохранении колониального неравенства. Среди оправданий неравенства, связанного с рабством, мы видели в главе 6, что экономическая и торговая конкуренция между соперничающими государственными державами занимала важное место, наряду с обличением лицемерия промышленного неравенства. Эти аргументы также играют определенную роль в оправдании пострабовладельческого колониального господства, но для колонизаторов главным оправданием всегда было настаивание на своей миссии civilisatrice (если использовать стандартную французскую фразу, которая переводится на английский как "цивилизаторская миссия"). С точки зрения колонизаторов, эта миссия зависела, во-первых, от поддержания порядка и продвижения собственнической (и потенциально универсальной) модели развития, а во-вторых, от формы господства, которая считала себя интеллектуальной и основанной на распространении науки и обучения. Поэтому интересно изучить, как конкретно были организованы колонии , особенно в отношении их бюджетов, налогов, правовых и социальных систем; в более широком смысле, полезно будет изучить различные модели развития, которые внедряли колонизаторы. К сожалению, исследования по этим темам ограничены, но известно достаточно, чтобы сделать некоторые предварительные выводы.

В целом, многочисленные свидетельства показывают, что колонии были организованы в первую очередь в интересах колонизаторов и метрополии, и что любые инвестиции в социальные и образовательные улучшения в интересах коренного населения были крайне ограничены, если не сказать, что их вообще не было. Мы видим такой же низкий уровень инвестиций в так называемые заморские территории Франции, особенно в Вест-Индии и Индийском океане, которые до сих пор остаются присоединенными к Франции; это может помочь объяснить сохранение вопиющего неравенства как внутри этих территорий, так и между ними и метрополией. Например, в отчетах французского парламента 1920-1930-х годов отмечался крайне низкий уровень школьного образования на Мартинике и Гваделупе и, в целом, "плачевное" состояние школьных систем на обоих островах. Ситуация постепенно улучшилась на обеих территориях после того, как они стали департаментами в 1946 году; она также улучшилась в меньшей степени в других французских колониях в 1950-х годах, когда метрополия все еще надеялась удержать части своей империи. Однако накопленное отставание было значительным, и заморским департаментам потребовалось полвека, чтобы снизить неравенство до уровня, близкого к уровню метрополии (рис. 7.5).

Последние работы, особенно Дени Когно, Янника Дюпраза, Элизы Уйлери и Сандрин Меспле-Сомпс, позволили нам лучше понять колониальные бюджеты в Северной Африке, Индокитае, Французской Западной и Экваториальной Африке и их развитие в конце XIX - первой половине XX века. Общий принцип французской колонизации, по крайней мере, во второй колониальной империи (то есть с 1850 по 1960 год или около того), заключался в том, что колонии должны быть самодостаточными в бюджетном отношении. Другими словами, налогов, выплачиваемых в каждой колонии, должно хватать на финансирование расходов в этой колонии, не больше и не меньше. Не должно быть никаких фискальных трансфертов из колоний во Францию или из Франции в колонии. И действительно, с формальной точки зрения, колониальные бюджеты были сбалансированы на протяжении всего периода колонизации. Налоги равнялись расходам, в частности, в Belle Époque (1880-1914) и в межвоенные годы (1918-1939), и в целом на протяжении всего периода 1850-1945 годов. Единственным исключением стал период непосредственно перед обретением независимости, который примерно совпадает с периодом Четвертой республики (1946-1958 гг.), в течение которого мы наблюдаем скромный фискальный трансферт из Франции в колонии.

Важно, однако, понять, что означал "сбалансированный" колониальный бюджет в период 1850-1945 годов. На практике это означало, что бюджетные расходы ложились в первую очередь на колонизированных в интересах исключительно колонизаторов. С точки зрения налогообложения, мы видим в основном регрессивные налоги, с более высокими ставками на низкие доходы, чем на высокие: налоги на потребление, косвенные налоги и, прежде всего, капитуляционный налог, или налог на голову, означающий налог в определенном размере на каждого жителя, будь то богатый или бедный, без какого-либо учета платежеспособности налогоплательщика. Это наименее изощренная форма налогообложения, которую можно себе представить, и от которой Франция эпохи ансьен-режим в основном отказалась в XVIII веке, еще до революции. Кроме того, в этих колониальных бюджетах не упоминаются corvées, или дни принудительного труда, которые колонисты должны были отработать перед колониальной администрацией, о чем я расскажу подробнее позже.

Следует также подчеркнуть, что уровень фискального изъятия был относительно высоким, учитывая бедность рассматриваемых обществ. На основе имеющихся данных об уровне производства (включая продукты питания собственного производства) мы подсчитали, что в 1925 году налоги составляли почти 10% ВВП в Северной Африке и на Мадагаскаре и более