Люди и время - Геннадий Михайлович Черкасов

медалей. Саша был невысокого роста и весом менее семидесяти килограммов, так что на весле ему было тяжело. Он был у нас рулевым, но это не так просто, как кажется. Рулевой — это тренер во время гонки, он руководит командой. Гонялись на Неве, я был загребным в команде. Вот гонка началась, со старта выехали в лидерах, и далее, как говориться — поехали. Где-то на отметке тысяча метров я осмотрелся, вижу идём где-то вторыми — третьими, да и первая команда не далеко уехала. Подумал: «Нормально». Нам, для того чтобы выиграть в общем зачёте, достаточно быть вторыми. Это нам по силам. Я, оценив ход лодки, понял, что мы можем и выиграть гонку. Перестал смотреть на соперников и сосредоточился на гребле, да и усталость наваливалась. Подошли к отметке тысяча пятьсот метров. До финиша ещё пятьсот. Смотрю, о ужас, мы четвёртые-пятые, и идём не параллельно с другими экипажами, а в сторону от финиша. Я крикнул: «Саша, что творишь?» И снят одну руку с весла во время подготовки к следующему гребку, показал в какой пролёт моста мы должны войти.

Каждому экипажу перед гонкой определили пролёт моста чтобы не столкнуться. После моста до финиша оставалось сто пятьдесят метров. Саша стал выруливать, мы добавили в темпе, но силы были на исходе. Как мы финишировали я не помню. Пришёл в себя, когда объявляли результаты гонки. Команда Московского Военного округа, за которую мы выступали, финишировала третьей. В общем зачёте мы были как говорят, на почётном втором месте. Во время награждения Главный тренер Леонид Петрович Безкопыльный спросил у меня: «Что случилось? Вы же могли выиграть гонку?» Я промолчал, так ничего и не ответив Леониду Петровичу. Всё просто — Саша перепутал пролёты моста, сказалось психологическая нагрузка во время гонки. Такое бывает. Он извинился перед командой, а передо мной извинялся неоднократно. После окончания института он служил офицером в КГБ СССР, что не удивительно, его отец был офицером. Василий Владимирович Коровин — участник Великой Отечественной войны, профессор академии ФСБ России. С ним я был знаком лично. Бывал у них дома. Хороший порядочный человек. Жизнь нас с Сашей развела. Где-то в девяностые я узнал, что он оставил службу в органах. Работал тренером по плаванию в Олимпийском дворце спорта. Об этом мне рассказал Алексей Буре, с которым я был в дружеских отношениях. Саша рано ушёл из жизни — этот рассказ в память о нём.

Теперь о самом молодом участнике команды Вячеславе Кокунове. Был он на семь лет моложе меня. Невысокого роста, крепкого телосложения, в многоборье пришёл из плавания, но мне с ним в одной команде на соревнованиях выступать не пришлось. Слава выполнил норматив мастера спорта СССР, в последствии увлёкся современным пятиборьем. После армии работал тренером — преподавателем в МГК ДОСААФ. Затем стал председателем объединённого комитета профсоюзов города Москвы. Карьера Славы шла быстро и чётко как курьерский поезд. Защитил кандидатскую диссертацию как историк и вот главная станция — первый заместитель управляющего делами Президента РФ, далее был назначен руководителем Департамента управления делами Аппарата Правительства РФ. Награждён орденами, среди которых орден Почёта, «За заслуги перед Отечеством» 4 степени. Со времен службы в армии с Вячеславом не я встречался. Нет, вспомнил. Как-то встретились в девяностые. Такую встречу называют мимолётной.

Заканчивая рассказ о многоборцах хочу вспомнить Александра Самодерженкова. Саша был силён во всех видах многоборья. Выигрывал неоднократно чемпионаты Советского Союза, Вооружённых сил СССР, был победителем Спартакиады народов СССР. В последствии выполнил норматив мастера спорта СССР по современному пятиборью. В пятиборье выступал за клуб «Динамо», стал офицером, но после инсульта оставил службу. Стал работать тренером в «Динамо».

Посвящаю свой рассказ моим друзьям-спортсменам. Ушедшие из жизни навсегда останутся в моей памяти, а живым — здоровья и долгих лет жизни.

Майор

В молодые годы, профессионально занимаясь спортом, именно профессионально, я за занятия получал ставку спортсмена и подрабатывал в школе учителем физвоспитания. Там и познакомился с Николаем Петровичем, майором-артиллеристом. Николай Петрович — боевой офицер, прошедший всю войну, дошедший до Берлина, имеющий боевые награды. В 1960 году попал под знаменитое хрущёвское сокращение. Никита Сергеевич Хрущёв, в то время руководитель страны, подписал указ: «О новом значительном сокращении Вооружённых сил СССР». Под сокращение попало большинство военнослужащих, прошедших войну. Урон, нанесённый Вооружённым силам СССР Хрущёвым, был очень серьёзным. Таким образом Николай Петрович попал в школу где вёл предмет военное дело. Как-то летом мы с ним поехали с ребятами, которые окончили девятый класс, в трудовой лагерь. Я отвечал за спорт, а Николай Петрович занимался военной подготовкой. В то время ребята к занятиям по военной подготовке относились серьёзно. Я этому свидетель. Однажды, во время моего ночного дежурства по лагерю, Николай Петрович вышел из палатки, закурил «Беломор» и, разговаривая, мы коснулись темы Великой Отечественной войны. Вот что он мне рассказал о своём участии в войне.

«Родился я в Москве, любил спорт, особенно лыжи. Бегал по второму взрослому разряду. Учился как все — ни шатко, ни валко. Примерно в шестом классе увлёкся математикой. Хороший учитель попался. В последствии полюбил и физику. Преподавал физику тот же учитель математики. В 1938 году окончил десять классов. Это были годы, когда все мальчишки и даже девчонки рвались в авиацию. Я решил пойти в военное авиационное училище, но не прошёл по здоровью. Подал документы в артиллерийское училище — прошёл. Экзамены сдал очень прилично — с одной четвёркой. Учёба шла хорошо и легко, учиться мне было интересно. И вот наступило 22 июня 1941 года — война. К этому времени я уже окончил три курса и был в лагерях. Через шесть месяцев окончил училище по ускоренной программе. Дали звание лейтенанта, и вперед на фронт. Оказался под Москвой. Во втором бою получил ранение, но очень быстро оклемался и вернулся в свою часть. Началось наше наступление и фашистов отогнали от Москвы». Николай Петрович помолчав, закурил папиросу. Улыбнулся и продолжил свой рассказ.

«Да что я всё о грустном. На войне, как на войне. Расскажу, как я ездил в Иран «студебеккеры» получать. На них мы «Катюши» ставили. Ехали на двух машинах ЗИС — 5«В». Это военный автомобиль трёхколёсной версии облегчённый вариант. Кабина из дерева с дерматиновой крышей. На них тоже ставили «Катюши». Ехали очень медленно, особенно в горах.