Диалог с Богом. История противостояния и взаимодействия человечества с Творцом - Джордан Питерсон

в приключение, отождествленный с самим духом Бога. Разве мы не учим детей прислушиваться к нему – хотя бы в той мере, в какой действительно их любим? Разве мы не поощряем их независимость, их готовность идти на риск, хотя и понимаем, что они будут совершать ошибки из-за страха и алчности? Почему бы просто не обеспечить их безопасность? Мы и так это делаем – однако реальная безопасность или даже чувство защищенности не возрастает.

Мы восхищаемся семьями, где правит дух, зовущий и родителей, и детей выйти в мир без страха, уверенно, с амбициями. Это восхищение – своего рода прославление, форма поклонения, оно заставляет подражать, и нет более высокой формы веры, чем подражание. В согласии с этим духом звучит и откровенное поощрение начала странствий, и личное путешествие. И то и другое – моральные добродетели высшего порядка, поскольку они господствуют над стремлением к безопасности, защищенности, зависимости и гедонистическому образу жизни и подчиняют сиюминутные потребности (например желание безопасности) стратегическим целям – независимости и сопутствующей эффективности. Не лучше ли сделать кого-то самодостаточным, чем бесконечно обеспечивать его всем необходимым? Если приключения – это смысл жизни, то непрестанное предоставление ресурсов – это не благо, рожденное состраданием, и обещанной утопии так не достичь. Напротив, это бессовестное воровство судьбы и бессознательный призыв всеохватной тирании – неизбежной при отказе от ответственности.

Время от времени, если повезет, вы можете встретиться с кем-то, кто пережил настоящее приключение – и вы ловите себя на мысли: «О боже, как бы мне хотелось это испытать!» И если бы вы прислушались к призыву, возможно, вы бы смогли. Моя единственная сестра, Бонни Келлер – интересный пример. Среди всех, кого я знаю, только она вступала в драки с представителями четырех основных групп приматов: человеком (с автором этой книги), бонобо, гориллой и бабуином. Бонни покинула свой дом – Фэрвью, небольшой северный городок в Альберте, – когда ей было восемнадцать, и отправилась одна за тысячу километров, на восток Канады, в университет в Саскачеван. Все, в том числе и она сама, считали ее готовой к этому и совершенно взрослой – по крайней мере в подростковом возрасте с ней было меньше хлопот, чем со старшим братом.

Но все оказались неправы. Она уехала на поиски приключений – и не смогла с этим справиться. Вдали от дома, от безопасного укрытия, от близких и родных, она стала беспокойной, неуверенной в себе, подавленной и вернулась к родителям. Это не понравилось отцу – сперва он был очень удивлен (он, как и мама, не ожидал этого), затем обеспокоен тем, что она заранее опускает руки, и, наконец, уже начал выражать недовольство. Следует отметить, что поощрение зависимости – это не милосердие, достойное восхищения. Совсем наоборот: это предательство истинного духа благожелательного патриархата. Возможно, отец был суровее, чем требовалось, а возможно, и нет. Одно можно сказать точно: Бонни действительно приехала, чтобы снова обрести силы и уйти навсегда, и отец ей в этом помог. Так же поступила и мама, показав вернувшейся дочери, что ее всегда встретят с радостью и любовью, но все же наилучший возможный исход – это повзрослеть и уехать, и чем раньше, тем лучше. Безусловно, такое отношение достойно похвалы: оно дарует чувство безопасности и иногда способно стать основой для новой попытки, – так что мама сделала все хорошо и правильно, особенно если учесть, что и она желала успешного «второго запуска». Бонни уехала снова, однако прежде, несмотря на страдания, навела порядок в делах: нашла работу и записалась на курсы дистанционного обучения. Вскоре она вернулась в университет, на этот раз не в Саскачеване, а в центральной Альберте – несколько ближе, но достаточно далеко. На занятиях по иностранному языку, которые она посещала, представилась другая и более драматичная возможность: летняя работа в Норвегии, на клубничной ферме. У отца в предках норвежцы, так что эта страна влекла нас с особой силой. В юности отец даже говорил в основном по-норвежски, сидя в бревенчатой хижине на холодных равнинах Саскачевана, где его дед обустраивал ферму, возделывал землю и создал семью; в той же фермерской общине моя бабушка по отцу прославилась своими скандинавскими «лефсе» – картофельными блинами – и частым восклицанием «Uff da!».

Отец побился с Бонни об заклад на 200 долларов – немалые деньги в начале 1980-х – что ее планы на лето пойдут прахом. Жестокое пари? Акт поощрения? В любом случае, это был вызов – и он ее разозлил, а гнев подавляет страх. Она подумала: «Да пошел ты, старик!» – и приняла пари, а затем ушла, как и обещала, одним махом разорвав оковы зависимости. Бонни вернулась в Фэрвью несколько месяцев спустя, гораздо более опытная, решительная и мудрая – гораздо более взрослая, – а в дальнейшем успешно прошла обучение на курсах медсестер. Выбранный путь позволил ей искать работу где угодно, а новая, с трудом заработанная уверенность облегчила ей задачу. Бонни получала любую работу, на которую претендовала, не в последнюю очередь благодаря искренности, с которой говорила нанимателям, что знает свое дело и что они никогда не пожалеют, приняв ее, – и эти слова, музыка для ушей работодателя, могли прозвучать потому, что Бонни прислушалась к духу приключений и говорила чистую правду.

Уход за больными – непростая работа, и сестра многому научилась. Получив сертификат, она отправилась в Африку и работала там вместе с бывшим британским офицером, за которого в конечном итоге вышла замуж. Они почти пять лет устраивали сафари в саванне: заботились о наивных и избалованных туристах из Европы и Северной Америки и на собственном опыте, пробираясь по дебрям и глухим тропам, узнавали, насколько неожиданными могут оказаться и звериные повадки, и желания людей. В ту пору в ее ветхий гостиничный номер пробрался бабуин, и она выгнала его, если я правильно помню, ударив кулаком по морде. Закончив с сафари, они с мужем начали покупать во Франции грузовики «Мерседес» и перепродавали их в Нигере, перегоняя колоннами через Сахару, пока это не стало слишком опасным из-за племен туарегов, живших на ничейной земле. Затем она устроилась в приют для осиротевших детенышей горилл в Конго, где и случились еще два ее сражения с высшими приматами. Первое было со сварливым бонобо, отданным ей под опеку, второе, более серьезное – в дикой природе, когда Бонни с коллегой пытались вернуть трех взрослых горилл в родную среду обитания. Возвращаясь в лагерь, они снова столкнулись с животными, и одно из них решило напасть. Лучший ответ на такое нападение – сидеть и не