Диктатор - CMD

— Конечно! Я все верну! До последнего кната!

"Ну-ну! Как говорит отец: "от долгов Малфоям невозможно избавиться"! Конечно, ты вернешь. Все. И заем, и проценты. Еще и внуки твои будут проценты по процентам платить!"

— Пойдем, посидим в кафе. Расскажешь, как вы там умудряетесь жить на Хаффлпаффе и одновременно прислуживать Повелителю. А потом — в банк, за деньгами.

— Мы ему не прислуживаем! — обиделся на такое неприятное слово Захария. — У нас даже метки нет!

— Да?

— Не веришь? Смотри, — и Смит потянулся к левому рукаву.

— Нет, верю-верю, конечно. Но где тогда вы его видели? И вы — кто?

— Да все просто. Смотри. Однажды Винсент предложил нам, то есть мне, Уэйну…

Глава 101. Предпоследние каникулы

Результат разговора с Волдемортом про проблемы с окклюменцией меня ничуть не удивил. Как и подозревал, помочь с "гранью" учитель ничем не мог (или не хотел), как бы я его об этом ни просил. А вот удивление случившимся и следующий из этого вывод о моей совершенно фееричной глупости — использовать то, о чем не имеешь никакого понятия — его неприятно поразили. И достаточно сильно, так как подробную лекцию о технике безопасности, а также об обязательности следования ее требованиям я получил незамедлительно и без какой-либо просьбы со своей стороны.

Оправившись от круциатуса (надо признать, короткого и незлого — "запоминательного", то есть Волдеморт был в нормальном настроении и наказывал только "потому что так положено"), я попробовал отпроситься у учителя на каникулы. Объясняя куда, к кому и на сколько хотелось бы мне съездить, я внутренне был готов к "ни в коем случае, ученик, круцио". Однако вместо этого Волдеморт неожиданно разрешил мне все:

— Зачем ты меня спрашиваешь? Я не запрещаю тебе жить так, как тебе хочется. Намереваешься съездить к своему крестному? Езжай, — пожал плечами учитель, и призвал пергамент. Поводил над ним волшебной палочкой, сложил пару раз и бросил мне в руки. — Передай моему доброму знакомому лорду Лусеро пожелания здравствовать.

"Угу-угу, — подумал я, — быстро выходя из зала, параллельно пряча письмо Темного Лорда поглубже в карман. — Знаем мы это "не запрещаю". Может быть, у Вальпургиевых рыцарей все было по-другому, а Упивающиеся живут по закону: "Я ничего тебе не приказываю, друг мой, но только попробуй не сделать, как сказано, раб!" и "все успехи только благодаря мне, а неудачи — только из-за вас!" Но, как бы там ни было, я свободен! Солнце, море, фрукты, испанки — ждите! Я еду к вам!"

У Темного Лорда по семь пятниц на неделе: сегодня отпускает, а завтра — уже передумал. Поэтому, получив разрешение, следовало не медлить, и, как говорится, пользоваться случаем. Я и воспользовался. Тут же быстренько откланялся и рванул домой, собираться в отпуск.

На время моего отсутствия мэнор привычно был оставлен на Лотту и, новинка этого лета, на Уэйна. Брат оказался таким доверием слегка ошарашен — все еще никак не мог до конца ощутить себя наследником благородного рода. Того, что он тем или иным образом навредит, я не особо боялся. Во-первых, оставалась домовая, у которой приоритет подчинения был строго "прописан", а во-вторых, Уэйну должно было быть тупо не до этого. Работа отнимала у него кучу времени и сил, а остаток собирался добить я, оставив ему список мелких поручений длиной фута в три.

Заморачиваться с получением международного портключа в сотрясаемом переменами Министерстве я не стал. Пошел уже проторенным морским путем. Оборотку отменного качества мне из запасов Упивающихся выдал Хвост, а фунты на билет и всякие мелкие траты по удобному для всех курсу с удовольствием обменяли Хопкинсы. Два дня круиза "все включено", и вот я уже ступаю на землю Испании.

В порту, как договорились заранее, по почте, меня приняли посланцы Лусеро. Охрана дождалась, когда срок действия оборотки закончится, тщательно осмотрела меня, признала безопасным и через пару мгновений мы оказались в мэноре испанцев.

Лусеро встречали меня всей семьей. Риккардо Мигель де Лусеро и Асусена Инесса де Кармона совсем не изменились за те пару лет, что я их не видел. Антоннита Мария де Лусеро-и-Кармона стала еще красивее. Хотя южноевропейский типаж совсем не в моем вкусе, но не признать достоинств этой полностью распустившейся во всей своей красе знойной испанской розы я не мог. А вот друг мой Наваха, он же Гильермо Риккардо де Лусеро-и-Кармона, изменился здорово. Вытянулся, раздался в плечах, лицо почти потеряло детскость. Уже сейчас, несмотря на относительно сопливый возраст, он выглядел больше молодым мужчиной, чем крупным ребенком. Впрочем, вся взрослость мигом слетела с Рика, стоило отцу, матери и, главное, строгой старшей сестре пропасть с горизонта. В глубине души мой старый приятель остался все тем же веселым шалопаем, мечтающим о подвигах и приключениях, а пока не дающим расслабиться своим учителям и одноклассникам в Эскуэла де ла Магика.

Заселение произошло быстро. Мои прошлые комнаты остались за мной, да и вообще, судя по поведению Лусеро, те не просто предназначались для моего временного проживания, а были лично моими. Потом был праздник в честь встречи после долгой разлуки. Так как из всех присутствующих только один человек имел причину не любить меня, ужин прошел в теплой и спокойной обстановке. Никаких залов на сотню персон вне зависимости от числа присутствующих. Никаких сотен приборов и десятков перемен блюд. Никаких расфуфыренных платьев и костюмов с впивающимся удавкой в горло галстуком. Свободная одежда. Небольшая уютная комната. Столик с мясом, рыбой, закусками, фруктами и вином. Домовой эльф, что в невидимости быстро подносил и аккуратно подливал… Все просто и по-домашнему, чтобы можно было максимально расслабиться. С приемами в Министерстве или у Малфоев даже не сравнить. Разговор был под стать обстановке — прост и легок. Даже слегка угрюмый Риккардо Мигель рассказал пару баек из своей молодости.

После мы с Навахой оккупировали одну из выделенных мне комнат и проболтали почти всю ночь. Письма письмами, но живое общение — это совсем другое. Чтобы беседа протекала веселее, а горло не пересыхало, мы взяли с собой легкого вина по паре кувшинчиков на брата. Для начала, по паре…

Насколько оно было легким, я