Слёзы Эрии - Эйлин Рей

Глава 19

Над дорогой нависли серые непроницаемые тучи, тяжелые капли дождя неистово бились о лобовое стекло, отрезав нас от окружающего мира непроницаемой завесой, а шелестящий шум ливня заглушал всё вокруг.

Всё кроме маминого смеха.

Она сидела на переднем сиденье, полуобернувшись, так чтобы видеть меня и сидящего за рулем отца.

Странно. Я никогда не замечала, как ярко отливают золотом её глаза: прежде они казались светло-карими, а сейчас в них будто сияло раскаленное полуденное солнце. Теперь я знала: моя мать была истинной лиирит и дочерью Гехейна. Но не смотря на изменившийся взгляд, её улыбка как прежде лучилась счастьем и ласкала мою истосковавшуюся душу. Мама вновь была рядом: живая, настоящая, совершенно не похожая на бледный призрак из моих угасающих воспоминаний.

Сердце сжалось от боли. Как же я скучала по её улыбке.

Папа тоже разглядывал меня с нескрываемым весельем. Поймав мой взгляд в зеркале заднего вида, он игриво подмигнул и легким движением смахнул непослушную черную прядь, упавшую ему на лоб.

Мне нестерпимо сильно хотелось обнять родителей, согреться в теплых родных руках, вдохнуть мятный аромат волос — в детстве я ненавидела этот шампунь, но сейчас была готова отдать всё на свете, чтобы хоть еще раз ощутить его запах. Я мечтала коснуться нежной маминой ладони, крепко сжать ее пальцы и больше никогда не выпускать, особенно в эту самую ночь. Мне необходимо было рассказать родителям, как сильно скучаю и попросить папу остановить машину — дальше ехать нельзя.

Пожалуйста, остановись.

Но мои губы не шевелились.

В ту ночь мне было всего восемь лет. Скрестив на груди руки, я обиженно взирала на родителей и оскорбленно надувала щеки в ответ на мамин смех.

Меня настоящую пронзил панический ужас: я оказалась заперта в этом маленьком теле, не имея возможности совладать с ним и докричаться до собственного юного разума.

Мимо окна проносились безликие, одинаково похожие деревья, но я никогда не смогу забыть тот опаленный изогнутый ствол, который вот-вот должен был показаться за поворотом дороги. Я попыталась закрыть глаза, но они тоже меня не слушались, вынуждая в упор наблюдать за яркими огнями, возникшими на дороге.

Визг тормозов заглушил мой испуганный детский крик, показавшийся чужим и очень далёким. Машину резко занесло в сторону, колёса заскользили по гравию на обочине.

На краткий миг я почувствовала связь со своим телом, от открывшейся истины сердце пропустило удар, — мне был знаком свет, вспыхнувший на трассе. Это яркое бирюзовое сияние, льющееся извне и лишающее красок всё вокруг, я видела в тот самый день, когда магия затащила меня в Гехейн. То, что десять лет назад моё испуганное детское подсознание приняло за свет встречных фар на самом деле оказалось распахнутой Дверью.

Моя детская ручка потянулась к маме, но в этот момент машина резко подпрыгнула на кочке. Раздался глухой удар, меня отбросило вперёд, голова врезалась во что-то твердое и мир мгновенно померк.

Не открывай глаза.

Не знаю кого я хотела убедить больше — себя настоящую, взрослую и надломленную, или себя прошлую, маленькую и напуганную.

Звон в ушах заглушал тихие перестуки дождя. Ночь опустилась на пустынную дорогу, и я едва различала что-либо на расстоянии вытянутой руки.

— Мама, папа, — позвала я тихим тоненьким голоском, который совершенно не узнавала.

Никто не ответил.

В поисках родителей, я пробралась вперед, но мои вытянутые руки не находили ничего кроме холодных капель, падающих в разбитое лобовое стекло, и мокрых кожаных сидений, усыпанных осколками. Они жадно впивались в нежные ладони, но я не замечала боли, сжимала кулаки, задыхаясь от страха, и отчаянно рыскала перед собой в поисках родных рук.

— Мама, папа! — срывающимся голосом окликала я, но ответом была лишь звенящая тишина.

Я выбралась из машины и рухнула на землю, больно ударившись коленями. Мокрая трава утешающе коснулась окровавленных рук.

Внезапно я поняла, что больше не чувствую физической боли — меня неистово терзали лишь чувства утраты и одиночества. Я опустила взгляд на свои ладони и с ужасом уставилась на грубые старые шрамы.

Нет!

Стремительно вскочив на ноги, я врезалась спиной в дверь машины и уперлась взглядом в крючковатую Тень перед собой. Она стояла неподалеку, покачиваясь на тонких, словно веточки ногах, и разглядывала меня с голодным любопытством. В такт биению моего истерзанного сердца в глазах Бездонного всё ярче разгоралось бирюзовое пламя.

Ты не заставишь меня снова смотреть на это…

Я попятилась назад, но бежать было некуда. За пределами разбитой машины мир обрывался непроницаемой чернотой, которая стремительно стягивалась, и вскоре не осталось ничего кроме вечной тьмы, сквозь которую прорвался звонкий мамин смех.

Я скучаю.

И вновь я смотрю в ее золотые глаза, а мимо проносятся безликие деревья.

❊ ❊ ❊

Ни один из виденных мною кошмаров не мог сравниться с той пыткой, которую подготовил для меня Бездонный. Я будто попала в бесконечную головокружительную карусель. Её лихие кувырки причиняли мучительную душевную боль, без остатка выжимали эмоции, оставляя после себя лишь пустоту и тянущую тоску.

В те мимолётные мгновения перед очередным погружением в прошлое, когда Тень позволяла насладиться глотком спокойной непроницаемой тьмы, я ощущала сладкий запах сырой земли и свежескошенной травы. Так пах Эспер. Иногда я даже чувствовала прикосновение мокрого кошачьего носа к моему, пылающему от жара, лбу. Мне отчаянно хотелось зарыться пальцами в мягкую шерсть тамиру, вновь обнять друга и спрятаться от призраков прошлого за несокрушимой стеной его разума. Я беспомощно тянулась к Эсперу, отчаянно выкрикивала его имя в пустоту, а Бездонный ловил мои слова будто бабочек и ломал их сияющие надеждой крылья крючковатыми когтистыми пальцами.

Но однажды сквозь темноту вместе с запахом Эспера прорвался голос Ария. Его слова будто доносились из-под толщи воды и в тоже время звучали четко, звонким эхом перекликаясь в пустоте.

— Снова бросаешь меня? Почему ты всегда выбираешь человеческих детей?

— Потому что они беззащитны.

Слова давались Эсперу с большим трудом. Зверю не нравились ни этот разговор, ни то к чему он вел, ни горькая усмешка на губах брата. Он вновь причинял боль родному существу, потому виновато отводил взгляд, не смея смотреть в льдистые глаза Ария.

Как и прежде я оставалась слепой, лишенная сил разомкнуть тяжелые веки, но чувствовала всё, что терзало Эспера.