Межмировые реакции - Мистер Ву

— Но это другое! — воскликнула Зариэль. — Они — зло! Они несут страдания!

— Для них, — тихо сказал другой ангел, Рафаэль Милосердный, — мы тоже зло. Для них мы — те, кто уничтожает их цивилизации, не даёт им развиваться, держит их в аду. — Он посмотрел на Зариэль. — Скажи мне честно, командующая: если бы демоны вдруг стали мирными, если бы они перестали причинять страдания… мы бы перестали их уничтожать?

Зариэль открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли.

— Мы бы не поверили, — ответил за неё Домиэль. — Мы бы сказали, что это ловушка. Что они притворяются. Что их природа неизменна, и рано или поздно они вернутся к своим злым путям. И поэтому мы бы продолжили их уничтожать. Превентивно. Для безопасности.

— Это… это не то же самое, — слабо возразила Зариэль.

— Почему? — спросил Рафаэль. — Потому что мы называем себя добрыми, а их — злыми? Но для космического сверххищника мы все можем быть «злыми». Или просто… потенциально опасными. И этого будет достаточно.

Молодой ангел по имени Азраэль, недавно вознесённый из смертных, заговорил:

— Но должен же быть другой путь! Должна быть возможность сосуществования!

Старый архонт Метатрон, один из древнейших, медленно покачал головой:

— Дитя, я существую с начала времён. Я видел рождение и смерть тысяч цивилизаций. И я скажу тебе правду, которую мы, небожители, редко признаём: мир возможен только между равными или между сильным и слабым, когда слабый не представляет угрозы. Но когда два сильных существа претендуют на одно и то же… война неизбежна.

— Но мы же боремся за добро! — воскликнул Азраэль.

— И демоны борются за свободу, — ответил Метатрон. — И дьяволы борются за порядок. И каждый считает свою причину справедливой. — Он посмотрел на экран. — Если космический сверххищник существует, он тоже считает свои действия справедливыми. Необходимыми. Разумными. И с его точки зрения, он прав. Как мы правы с нашей. Как демоны правы с их.

Зариэль закрыла глаза:

— Значит, нет абсолютного добра? Нет абсолютной справедливости?

— Есть, — тихо сказал Рафаэль. — Но она не всегда выглядит так, как мы хотим. Иногда справедливость — это просто выживание. А добро — это защита своих, даже если для этого нужно уничтожить чужих.

Ангелы стояли в тишине. Существа, созданные как воплощение добра и света, вдруг осознали, что мораль — это роскошь, которую могут позволить себе только те, кто достаточно силён, чтобы её защищать. А для тех, кто слабее… мораль не имеет значения. Имеет значение только сила.

И если космический сверххищник существует, то вся их небесная мощь может оказаться недостаточной. Они могут стать теми самыми демонами, которых уничтожают без суда и следствия. Не потому что они злы, а просто потому что они — другие. И потенциально опасные

Миры

Осознание распространялось как волна по бесчисленным реальностям. От фэнтезийных миров мечей и магии до технологических цивилизаций, от измерений чистой энергии до материальных вселенных — везде разумные существа приходили к одному и тому же выводу.

Они не были вершиной. Они никогда ею не были.

Орки понимали это инстинктивно — закон сильного они знали с рождения. Эльфы осознавали это с болью — их древняя мудрость оказалась всего лишь самообманом. Драконы признавали это с тревогой — даже боги могут быть смертными. Гномы принимали это прагматично — территория принадлежит тому, кто может её удержать. Тёмные расы торжествовали — их философия силы оказалась верной. Светлые расы отрицали — но их отрицание было слабым, полным сомнений.

И теперь волна осознания достигла миров, где магия уступила место технологии, где заклинания заменили бластеры, а драконы — звёздные крейсера. Миров, которые уже вышли в космос и столкнулись с его холодной реальностью.

Миров, которые уже знали, что значит быть хищником среди звёзд.

Вселенная: Звёздные войны. Место и время действия: Звезда Смерти.

В командном центре Звезды Смерти, в сердце имперской мощи, где стальные коридоры тянулись на километры, а мощь станции могла уничтожить целые миры — там царила особая тишина.

Дарт Вейдер стоял перед огромным иллюминатором, его чёрная фигура была неподвижна, как статуя. За его спиной, на почтительном расстоянии, стояли имперские офицеры — адмирал Пиетт, гранд-мофф Таркин и другие высшие чины. Экран, показывающий слова Диктора, парил в воздухе перед ними.

Когда Диктор закончил объяснять концепцию космического сверххищника, Вейдер не пошевелился. Только его механическое дыхание — вдох-выдох, вдох-выдох — нарушало тишину.

— Сверххищник, — наконец произнёс он, и его голос, искажённый маской, прозвучал как приговор. — Цивилизация, которая уничтожает другие не из злобы, а из… благоразумия.

Он медленно повернулся к офицерам, и хотя его лицо было скрыто маской, все почувствовали вес его взгляда:

— Доктрина Таркина. Объясните её, гранд-мофф.

Таркин, пожилой человек с острыми чертами лица и холодными глазами, выступил вперёд:

— Доктрина Таркина гласит: страх перед силой более эффективен, чем сама сила. Звезда Смерти существует не для того, чтобы уничтожать миры — она существует для того, чтобы угроза уничтожения держала системы в повиновении.

— Продолжайте, — приказал Вейдер.

— Империя контролирует тысячи миров, — продолжил Таркин. — Многие из них имеют собственные флоты, армии, ресурсы. Если бы они объединились против нас… война была бы долгой и кровавой. Но они не объединяются. Потому что знают: любой мир, который восстанет, будет уничтожен. Как пример для других.

Адмирал Пиетт, более молодой и менее циничный, осмелился заговорить:

— Но, гранд-мофф, разве это не делает нас… тиранами?

Вейдер повернулся к нему так резко, что Пиетт отступил на шаг. Но Тёмный Лорд не применил Силу. Вместо этого он сказал:

— Тиранами? — В его голосе прозвучало нечто похожее на горькую усмешку. — Адмирал, вы слышали слова этого Диктора. Космический сверххищник уничтожает другие цивилизации не из жестокости. Он делает это, потому что любая другая цивилизация, достигшая определённого уровня развития, становится экзистенциальной угрозой. — Он сделал паузу. — Империя делает то же самое. Мы не позволяем мирам развивать собственные военные технологии выше определённого уровня. Мы не позволяем формироваться коалициям, которые могут бросить нам вызов. Мы контролируем, ограничиваем, и да, уничтожаем тех, кто становится слишком опасным.

— Альдераан, — тихо произнёс кто-то из младших офицеров.

Тишина стала ледяной. Упоминание Альдераана — мирной планеты, уничтоженной Звездой Смерти как демонстрация силы — было опасной темой.

Но Вейдер не разгневался. Вместо этого он кивнул:

— Да. Альдераан. — Он посмотрел на экран, где Диктор говорил о превентивном уничтожении. — Альдераан был мирным миром. Богатым. Культурным. Но он также был центром сепаратистских настроений. Его сенатор,