Копия Веры - Катя Качур

Глава 44

Метель

Денис с Ириной решили утаить от Поленьки, что ее любимого деда больше нет. Они как могли скрывали заплаканные лица, натянуто улыбались и бодро интересовались ее делами каждое новое утро. Но никаких дел у Поли не было. Она неподвижно лежала в кровати и ни о чем ни у кого не спрашивала. Павлик узнал о смерти Архипа от Дениса. Веня – от Павлика.

– Ну что ж, его предсказание сбылось, – вздохнул Чумаков, когда они с Павликом с горя глушили водку. – Он таки был повешен в Лувре.

– Бедный папа, – всхлипывал Павлик, как ребенок, размазывая слезы кулаком. – Как же он страдал…

* * *

Приближалась зима. Слякотный ноябрь распускал нюни, сопливил деревья и асфальт, приумножая очереди в травмпунктах от поскользнувшихся и переломавших себе конечности. Автомобилисты сменили резину на шипы и цеплялись ими за склизкую дорожную пленку, дабы продвинуться еще хотя бы на метр к цели. Павлик тоже загнал в шиномонтаж свою «бэху», а мамин «Лексус» решил не переобувать, дождавшись весны. Ездить на нем он не собирался. Тополя за окном оголились, листья на них заменили вороны, облепившие ветки черными хлопьями и предрекающие нелегкую зиму. Поля, не встающая с постели, вслушивалась в это карканье внимательно, будто искала на старом радиоприемнике нужную волну. Денис каждый день приводил к ее кровати новых докторов, традиционных и крайне экстравагантных, Поленьке ставили витаминные капельницы, присасывали пиявок, раскладывали по телу бумажки с молитвами, «вытягивали» из нее «иных сущностей», но состояние дочери не менялось. В один момент родители решили признаться в смерти Архипа, полагая, что, может, такой удар выведет ее из состояния прострации, и даже начали фразу:

– Поленька, знаешь, дедушка…

На что она, не мигая, тут же ответила:

– Знаю. Деда больше нет.

Выбившись из сил, не понимая, к кому уже обратиться, Денис пригласил в их дом психиатра Антона Андреевича, но Поленька, впервые в жизни увидев его лицо – приятное, доброжелательное, в золотых очочках, – подняла глаза и страшным голосом произнесла:

– Пошел вон, убийца.

Барбакин, лебезя и спешно прихватывая свой портфель, опрометью кинулся к двери, даже не поделившись с Денисом соображениями о состоянии дочери.

Лишь спустя неделю, как-то вечером, долго слушая карканье ворон, Поля будто уловила из их речи нужную информацию, встала и прошла на кухню, впервые попросив поесть. Денис с Ирой настолько обрадовались, что накрыли перед ней стол, способный утолить голод четверых взрослых мужиков. Поля, кутаясь в халат и зябко подтягивая под себя ноги, отщипнула кусочек жареной курицы, съела половинку зефира и запила двумя глотками компота. Затем спросила у родителей, как дела, что там нового в школе, много ли она пропустила. Мать с отцом были на седьмом небе от счастья. Впервые за последний месяц они легли спать безмятежными. Ира, посчитав, что кризис прошел, покинула комнату Поли и юркнула под бочок мужа в супружескую кровать. Наступила полночь. Дождавшись равномерного храпа родителей, Поленька натянула летние джинсы и легкую белую куртку, нашарила на коридорной тумбочке отцовские ключи от «Тойоты», нырнула в балетки и вышла на лестничную площадку, бесшумно прикрыв дверь. Она знала, что папа оставляет машину во дворе под окнами, между соседями за ним было закреплено одно и то же место. На улице подморозило, «Тойота» изрядно остыла, покрылась наледью, и Поля, крупно дрожа, завела мотор и вывернула печку на максимум. Вороны на тополе, негласные компаньоны, дико заорали, камуфлируя своим карканьем звук работающего двигателя и скрежет шипованных шин об асфальт. Аккуратно лавируя между плотно стоящими машинами, «Тойота» медленно покинула двор…

* * *

В этот же вечер Вера Петровна была на радость тиха и покладиста. Она хорошо поужинала, посмотрела телевизор, делая замечания по ходу программы, посидела на диване с Павликом и даже погладила его по руке.

– Мамочка… – как котенок, только и ждущий ласки, прильнул к ней Павлик.

Она поцеловала сына в макушку и вплела свои пальцы в его шевелюру. Сиделка, отгремев на кухне посудой, дремала в соседней комнате. За окном как оглашенные драли глотки вороны, будто справляли свадьбу или юбилей начальника. Пора было отходить ко сну. Павлик дождался, пока Вера Петровна совершит вечерний туалет, и сам встал под горячий душ, пытаясь выгнать из костей и мышц зябкий неуютный ноябрь. Когда он, позже, проходя мимо маминой спальни, заглянул через щелочку внутрь, свет там уже погас.

Однако Вера Петровна не спала. Она слушала крик ворон за окном и мысленно отсчитывала минуты. Ровно в полночь поднялась, зажгла ночник, подошла к шкафу и на ощупь вытянула с полки красное кружевное белье. Надела его, хотела покрутиться перед зеркалом, но вредная сиделка опять занавесила стекло темной тряпкой. Вслед за бельем из шкафа выпало платье. В другом отсеке на перекладине Вера Петровна взяла пиджак. Одевшись и натянув на подживающие стопы балетки, она нырнула под диван, пошарила там вытянутой рукой и достала ключи от «Лексуса», предварительно ею самой же спрятанные. На коридорной тумбочке Вера Петровна нашла портмоне Павлика и достала оттуда пятисотрублевую купюру. Главной задачей теперь было открыть входную дверь. Сиделка закрывала ее три замка, один из которых не имел рычажка и отпирался ключом, который она прятала у себя в фартуке. Вера Петровна вновь сняла балетки, прошла на цыпочках в комнату сиделки, нащупала на стуле возле кровати фартук и – о счастье! – в его кармане оказался ключ. У ворон за окном, похоже, началась свадебная драка, и они орали так, будто хотели взаимно истребить кланы брачующихся. Возможно, поэтому никто в доме не проснулся, пока Вера Петровна побеждала замки. Наконец она вышла в подъезд и бегом, как девочка, спустилась по лестнице во двор. Неожиданный для нее морозец тут же сковал щеки и икры. Вера Петровна метнулась к торцу дома, где стоял круглосуточный киоск с закусками. Протянула в окошко пятьсот рублей и попросила американо покрепче. Пока продавец готовил напиток, она молотила зубами, обнимала себя за плечи и пристукивала почти босыми, в летних балетках ногами друг об друга. Потом долго сгребала в ладонь железную мелочь, не понимая, куда ее теперь положить. Карманов ни у платья, ни у пиджака не оказалось. Привычной тропой Вера Петровна спешно добралась до входа в подземный паркинг и сбежала на минус второй этаж. Здесь было чуть теплее, пахло бензином, плесенью и канализацией. В тусклом освещении она увидела пыльный бампер своего «Лексуса», открыла дверь, повернула ключ зажигания