Книга величиной в жизнь. Связка историко-философических очерков - Владимир Анатольевич Ткаченко-Гильдебрандт

зловеще оттенить образ великого самодержца, чьим неустанным трудом до сих пор сохраняется Государство Российское? Разве только то, что его возглавлял сподвижник Петра I Франц Лефорт (1656–1699), а членами в нем состояли, наряду с царем, все его приближенные, в той или иной степени оказывавшие на него влияние. «Нептуново общество» заседало в Сухаревой башне, построенной в 1695 году, послужив основанием для открывшейся там же в 1701 году Навигацкой школе. Правда, некоторые исследователи-москвоведы, ничтоже сумняшеся, ссылаясь на различных мемуаристов аж середины XIX-го столетия, считают «Нептуново общество» первой русской франкмасонской ложей, тогда как сами вольные каменщики появились позднее в 1717 году (хотя спекулятивное масонство существовало в Англии уже с середины XVII-го века в виде якобитских лож), а в Россию они проникли только в начале 30-х гг. XVIII-го столетия. Кстати, предание, приводимое И. М. Снегиревым (Сухарева башня в Москве. Русские достопамятности. Т. 1. М., 1877. С. 12–16), с тех пор кочующее по страницам многих москвоведов, приводит даже «масонский расклад» общества, дескать, его председателем являлся адмирал Ф. Я. Лефорт, Петр I значился первым надзирателем, а Феофан Прокопович занимал должность оратора. В членах «Нептунова общества» состояли: генерал-адмирал Ф. М. Апраксин, Я. В. Брюс, математик и астроном А. Д. Фархварсон, М. М. Голицын, А. Д. Меншиков и Б. П. Шереметев, представляя собой как бы тайную совещательную государеву думу. Однако Франц Лефорт умер в 1699 году, а Феофан Прокопович оказался в Санкт-Петербурге в 1816 году, после чего и попал в царское окружение, а, следовательно, оба они не могли находиться в обществе одновременно, как на это указывает И. М. Снегирев. С другой стороны, масонское предание, цитируемое А. Н. Пыпиным (Русское масонство. XVIII и первая четверть XIX в. Птг., 1916. С. 88), рассказывает о том, что Петр I получил масонское посвящение в Англии во время Великого посольства, а в существовавшей в конце XVII-го столетия русской масонской ложе мастером стула якобы был Ф. Я. Лефорт, первым надзирателем — генерал и контр-адмирал Патрик Гордон, и только вторым — Петр I.

Эмблема Достопочтненной Ложи Нептун к Надежде

Итак, наша цель здесь не умножать домыслы и мистические басни вокруг «Нептунова общества» и Сухаревой башни, столь популярные в москвоведении, а предложить свою версию разрешения этой исторической загадки. Ведь если ботик Петра I это «дедушка Русского флота», то «Нептуново общество» первоначальный интеллектуальный центр, на века определивший развитие России как великой морской державы, значение которого сложно переоценить.

Две мачты или два донжона

Парк императорский, трактату философскому подобный. Знаменский храм — Голицынская башня

Ревнивое отношение Сталина к Сухаревой башне

В свое время московские искусствоведы и историки архитектуры точно подметили, что Сухарева и Меншикова башни, находившиеся неподалеку друг от друга составляли как бы один ансамбль петровской Москвы, доселе столице неизвестный. Несомненно, что обе башни вместе с кремлевской колокольней Ивана Великого выполняли функцию военного оповещения, и расположенная в ту пору рядом со Сретенским холмом, самым высоким местом Москвы, Меншикова башня фактически оказывалась на нулевом градусе, являясь географическим центром древней столицы того времени. Представляется, что здесь не обошлось без петровского умысла.

Сухарева башня на картине Саврасова от 1872 года

Первоначальный вид церкви Архангела Гавриила. Реконструкция К. К. Лопяло

Меншикова башня или церковь Архангела Гавриила на Чистых прудах строилась с 1704 по 1707 год по заказу всесильного фаворита Петра I Александра Даниловича Меншикова в стиле знаменитого нарышкинского барокко под руководством архитектора Ивана Зарудного, а в ее проектировании принимал участие выдающийся Андрей Якимович Трезин или Доменико Андреа Трезини (1670–1734), первый городской архитектор Санкт-Петербурга и зодчий, построивший великолепный Петропавловский собор с крепостью, шпиль которого по существу повторял не дошедший до нас шпиль Меншиковой башни. В храме Архангела Гавриила должна была храниться чудотворная икона Богоматери, привезенная Меншиковым из Полоцка в 1705 году и написанная по преданию самим Святым Евангелистом Лукой. В 1712 году в Меньшиковой башне временно размещалась Навигацкая школа, переведенная сюда из-за пожара в Сухаревой башне. Стало быть, и заседания «Нептунова общества» собирались здесь же, пока в Сухаревой не восстановили Рапирный зал, принадлежавший сему благородному объединению. Выходит, изначально обе башни между собой связывало «Нептуново общество», образовавшее Навигацкую школу, но что за организация могла стоять за самим тайным союзом в честь античного божества водной стихии?

Дело в том, что Петр Великий, став истинным родоначальником русского флота, еще при жизни желал увековечить образ Нептуна-Посейдона, чье имя носило его реформаторское сообщество, имевшее своей штаб-квартирой Сухареву башню. Спустя одиннадцать лет после смерти Всероссийского монарха в 1736 году при императрице Анне Иоанновне в центральном бассейне Верхнего сада Петергофа поместили скульптурно-фонтанную композицию «Телега Нептунова», простоявшую там до 1797 года, когда правнук первого русского императора царь Павел I Петрович, взойдя на русский трон, установил в честь своего прадеда новую скульптурно-фонтанную группу «Нептун», отлитую в 1688–1694 гг. в Нюрнберге В. Херольдом по проекту золотокузнеца Христофа Риттера и Георга Швайггера. Однако красоваться фонтанной группе в родном городе не довелось. Сначала для нее на площади городского рынка Нюрнберга был построен бассейн с пьедесталом, но вскоре выяснилось, что для работы фонтанов в местных реках недостаточно воды, после композицию разобрали, положив на хранение в амбар, где она и пролежал сто лет. Не странное ли совпадение, что фонтан «Нептун» был отлит в Нюрнберге в одно время с основанием в Москве в только что построенной Сухаревой башне «Нептунова общества». Как будто бы он сто лет дожидался, чтобы, наконец, увековечить в Петергофе память о Петре Великом и его реформаторском сообществе, куда входили лучшие умы России. Но, к сожалению, мало кто подобные вещи и события может соединять в ассоциативной последовательности.

Итак, безусловно, император Павел I знал о существовании «Нептунова общества» его славного прадеда и, будучи монархом-мистиком, монархом-теологом, он благосклонно отнесся к предложению возглавить Суверенный Орден Святого Иоанна Иерусалимского, великим магистром которого он стал в 1798 году. Историки полагают, что им двигали политические и внешне религиозные мотивы. Не отрицая этого, все же хочется отметить, что не политикой единой прожил свою яркую, но весьма короткую жизнь Всероссийский император, а для Русской Православной Церкви за границей Святой царственный мученик Павел. Ему ли не знать, что Орден Святого Иоанна Иерусалимского являлся de facto наследником другой более могущественной рыцарской организации… Все это отнюдь не экзоили альтернативная история, а трезвое сопоставление событий с памятниками эпохи, если угодно, фактов — с артефактами, даже при отсутствии документированного базиса.

Современный исследователь Ольга Клещевич в своей яркой выразительной книге «Иероглифика Петергофа» (Санкт-Петербург: «Алетейя», 2017) отмечает: «<…> Распознав в