Записки придворного. Изысканные обычаи, интеллектуальные игры и развлечения итальянского общества эпохи Возрождения - Бальдассаре Кастильоне

Надо ли начать с практических действий и определения каждодневного поведения, чтобы приучить его совершать правильные деяния, не думая о том, что он поступает верно? Или же сначала подобает показать ему, что такое добро и что такое зло, заставив его понять, как следует поступать достойно и следовать данному направлению, прежде чем он начнет действовать. Понять, какой путь ведет к дурному, и постараться избегать его. Короче говоря, подпитать его разум, взрастив в нем ростки добродетели, путем рассуждений или на практических примерах».

В ответ синьор Оттавиано заметил:

«Вы побуждаете меня вступить в слишком длительную дискуссию. Чтобы вы не думали, что я воздерживаюсь от ответов на ваши вопросы, скажу, что точно так же, как наш разум и тело представляют собой две вещи, так и душа делится на две части. Одна обладает разумом, вторая – аппетитом.

Затем, точно так же, как в происхождении тело предшествует душе, так и неразумная часть души предшествует разумной части. Сказанное отчетливо различаем у детей, у которых гнев и побуждение видны тотчас, как только они рождаются, с течением времени появляется разумность.

Вот почему следует заботиться о теле раньше, чем о душе, сначала об удовлетворении аппетита, а затем об объяснении, хотя и заботясь о теле, помня о душе, удовлетворяя аппетит, думая о причинах. Точно так же, как и интеллектуальные достоинства усовершенствуются обучением, так и мораль должна совершенствовать в ходе практических действий.

Следовательно, сначала нам нужно учить, превращать действия в привычку, то есть управлять, умеряя неразумные желания, и действовать так, чтобы они привели к правильному использованию инструментов управления. Затем добиваться понимания, хотя это не так просто сделать, и все же стремиться устроить так, чтобы добродетели приносили больше плодов тому, чей разум постоянно тренируется. Вот в чем и заключается суть».

30. Синьор Гаспаро заметил: «Прежде чем вы продолжите, мне хотелось бы знать, как следует ухаживать за телом, ибо вы сказали, что нам подобает заботиться о нем прежде, чем о душе».

«В данном случае, – смеясь, ответил Оттавиано, – спросите тех, кто замечательно холит свое тело, кто полон сил и свеж, что же касается меня, то я не очень хорошо сложен. Правда, об этом тоже следует поговорить. Когда приходит надлежащее время жениться, то не следует с этим слишком затягивать, чтобы не стать слишком поздно отцом. С помощью образования и занятий, сопровождающих детей с рождения и в течение всей жизни, надлежит сделать их красивыми, сильными и выносливыми».

На это вот что ответил Гаспаро: «Лучшим местом, где бы женщины могли сделать своих детей красивыми и прекрасными, я думаю, является республика по типу той, что описал Платон».

Тут синьора Эмилия рассмеялась и заметила: «Не собираетесь ли вы снова начать говорить дурно о женщинах?»

«Мне кажется, – ответил синьор Гаспаро, – что я необычайно превознес их, сказав, что они хотят распространить обычай, одобренный таким великим человеком».

Мессир Чезаре Гонзага рассмеялся и добавил: «Давайте же посмотрим, входит ли сказанное в правила синьора Оттавиано (пока мне неизвестно, все ли он озвучил) и подобает ли принцу превращать их в закон».

«Те немногие, что я уже озвучил, – ответил синьор Оттавиано, – вполне достаточны, чтобы сделать принца добродетельным. В наши дни они становятся таковыми, если мы заботимся о том, чтобы смотреть на вещи более пристально, поэтому, конечно, ему есть еще о чем сказать».

Тогда добавила синьора герцогиня: «Пока все это слова, поэтому скажите нам, руководствуясь своими убеждениями обо всем, чему бы вы хотели научить вашего принца».

31. Тогда синьор Оттавиано начал:

«Мне бы хотелось научить его многим вещам, руководствуясь тем, что я знаю. Хотелось, чтобы он выбрал из своих подданных несколько самых благородных и умнейших синьоров, с которыми мог бы советоваться по любому вопросу, наделив их свободным доступом, чтобы они говорили с ним обо всех вещах без околичностей. Соответственно, ему следует вести себя так, чтобы они поняли, что он действительно хочет знать правду обо всем и возненавидит любую неправду.

Кроме совета из благородных членов общества, я бы посоветовал, чтобы принц выбрал людей более низкого происхождения, из народа, которых он бы организовал в общественный совет, взаимодействующий с советом из благородных деятелей по городским вопросам, как общественного, так и личного свойства.

Таким образом создастся единый совет из благородных и простолюдинов во главе с принцем, правительство, которое подчиняется принцу. И тогда оно станет одним из наилучших правительств: Монархия, Оптиматы и Народ.

32. Затем я бы открыл ему те вещи, которые являются прерогативой принца, самой значительной из которых является справедливость, опирающаяся на умных и хорошо обученных людей, специально для того выбранных. Их благоразумие определяется добродетелью, в противном случае речь идет не о прозорливости, а о хитрости. Когда же добродетель отсутствует, искусство и ловкость соискателя должности работают на уничтожение, приводя к разрушению закона и справедливости. Вина же во всех подобных ошибках должна возлагаться на того, кто дал ему должность.

Теперь скажу о том, что правосудие должно опираться на набожность, которая является обязанностью всех людей, а особенно принцев, которым полагается любить Его превыше всего остального и соотносить с Ним все свои действия. Как говорил Ксенофонт, всегда любить Его и почитать, особенно в пору процветания. С тем, чтобы у них были все основания попросить Его о милости, когда они окажутся в затруднении.

Ведь невозможно справедливо править, если одни обходятся без обращений к Господу, время от времени делая подношения его слугам, чтобы те освободили от печальной участи. Другие, напротив, не стремятся к обогащению, чтобы, заполучив собственность, не забыть о Нем или о своем предназначении. Похожим образом поступает и хороший игрок, ликвидирующий последствия плохой игры верным бросанием костей.

Более того, я бы продолжал постоянно напоминать принцу о том, что ему следует поддерживать искреннюю веру, не отдавая дань суевериям, напрасным заклинаниям и предсказаниям. Только проявляя божественную набожность и истинную религиозность, он и с Божьей помощью сможет отвратить опасность от своих людей, как в мирной жизни, так и во время войны.

33. Далее мне хотелось сказать, что он должен любить свою землю и свой народ, но не чрезмерно, иначе его возненавидят. Начнется подстрекательство к мятежу, тайные сговоры и прочие прегрешения. Не следует говорить и о предоставлении большой свободы, отсюда могут возникнуть среди его людей безнравственность и распущенность, грабежи, воровство, убийства. Люди перестанут бояться наказания, что приведет к разрушению и полному уничтожению города и окрестностей.

Далее ему полагается любить тех, кто окружает его в соответствии с их положением, устанавливая среди всех людей равенство в