Моя купель - Иван Григорьевич Падерин

И вот это «вдруг»! Следя за перемещением вражеских частей и соединений, заполняя квадраты топографических карт свежими данными, начальник разведки фронта вдруг обнаружил белое пятно. Оно обозначилось юго-западнее Варшавы. И хотя командующий еще не объявил свое решение о главном направлении удара основных сил фронта, чутье подсказывало, что это пятно будет препятствием на пути движения.

Ох, как неприятно глазу разведчика сталкиваться с белым пятном на карте! Огромный лесной массив с оврагами и холмами, далее перелески и поля. Неужели такое окно противник оставит в своем тактическом тылу незаполненным? Не может быть. Тогда что же там запрятано?

Послали воздушную разведку. Проявленная пленка ничего не дала. Послали второй раз, третий — то же самое, никаких признаков скопления войск и техники. Лес, овраги, заснеженные перелески — все как в мирную пору. Метель замела дороги, и свежих следов не видно.

Казалось бы, можно успокоиться. Нет, нельзя. При удачном исходе сражения о разведчиках могут и не вспомнить, но если там встретится неожиданное сопротивление — держи ответ перед командованием за непредвиденные потери, а затем казнись перед своей совестью до последних дней жизни.

Направили войсковых разведчиков. Те привели «языков», взятых вблизи белого пятна. Артиллерийский офицер, рядовой связист и так называемый истребитель танков из отряда фольксштурм. Они рассказали все, что знали, и ни слова о войсках или каких-то сооружениях в интересующем нас районе — или там действительно ничего нет, или их туда не пускали: наиболее важные приготовления хранятся в тайне и от своих войск. Последняя догадка вынудила пойти на крайние меры. По эфиру были даны команды трем нашим разведчикам, действовавшим в глубоком тылу противника: в таких-то квадратах много неясностей, уточнить и донести немедленно «Павлову». «Павлов» — это позывной начальника разведотдела штаба фронта генерала Чекмазова. Разведчикам предписывалось проникнуть в район белого пятна с тыла, с западной стороны.

Они пошли, приблизились к указанным квадратам и словно провалились в какую-то бездну. Связь с ними оборвалась. Белое пятно по-прежнему оставалось глухой загадкой. Значит, там усиленная охрана и, кроме того, полное радиомолчание. Это молчание будет продолжаться до определенной поры, до приема команд и ответов о готовности к действию или перемещению. Но когда конкретно? Скорее всего в начале нашего наступления. Пеленговать в ту пору, пожалуй, будет уже бесполезно. Загадка не из легких. Как ее разгадать?

Можно было продумать и осуществить еще целую серию разведывательных мер, но времени для этого уже не оставалось. Ставка сократила сроки на подготовку. Дело в том, что Висло-Одерская операция должна была облегчить положение американских и английских армий в Арденнах и Вогезах. Там немецко-фашистские войска перешли в наступление, и наши союзники, неся большие потери, стали просить о помощи. Советские войска могли оказать такую помощь американским и английским армиям, действующим на Европейском континенте, возобновлением крупных наступательных операций против главной группировки гитлеровских войск на востоке. Здесь были основные силы Гитлера! Разгромив их, Советская Армия открывала путь к Берлину и своим, и союзным войскам. Несмотря на неблагоприятную погоду, на сложность с подвозом боеприпасов по разрушенным войной дорогам Белоруссии, наступление было решено начать ранее намечавшегося срока.

Не сегодня, так завтра командующий фронтом, Военный совет будут слушать доклады о готовности войск и служб обеспечения. О готовности к самому крупному за всю Отечественную войну стратегическому наступлению. И прежде чем принять окончательное решение, определить направления главных и вспомогательных ударов, необходимо знать, против каких сил противника будут наступать войска, какие у него оборонительные сооружения на первой, второй и третьей линиях обороны, где его резервы и главные узлы сопротивления. Все эти сведения есть, вплоть до отдельных дотов и дзотов. Но вот обнаружена неясность, она выражена на карте вопросительным знаком на чистых квадратах юго-западнее Варшавы.

Как докладывать об этом участке? Сказать, что разведка еще не закончила наблюдение, — не поверят: известно, что делается на подступах к Одеру, а здесь, под самым носом, не успели разглядеть. Доложить, что тут ничего опасного нет, — самообман, а разведчики докладывают только правду, это железный закон. Предупредить о неизвестной опасности — спросят, почему она неизвестна, и тем самым уличат в бездеятельности. Как быть?

Наступили часы тревожных раздумий. Потерялись границы между сумерками и ночью, между рассветом и днем, между делениями, которые отсчитывали часовая и минутная стрелки, все слилось в неустанный поиск ответа на один-единственный вопрос: что таится в квадратах белого пятна, в лесном массиве?

Воздушные наблюдатели вылетали туда по строгому графику — время полета над объектом контролировалось по секундной стрелке, — и летчики-наблюдатели докладывали, не ожидая проявления фотопленки. Докладывали все, что видели в момент полета. Но ни одной свежей детали, ни одного свежего следа, по которому можно было бы добраться до большой тропы, до глубины той тайны, которую так тщательно замаскировал противник.

Долго и много готовила жизнь Петра Никифоровича Чекмазова к трудной и ответственной службе в разведке. Девятнадцати лет — это было в двадцатом году — белокурый шустрый парень, сын бедного хлебороба села Дедилово Тульской области, пришел в Красную Армию. Природа наградила его редкостной наблюдательностью и цепкой зрительной памятью. Идут бойцы на стрельбище, все смотрят, как правило, друг другу в затылок, а он успевает заметить, кто идет навстречу, какой с виду, как одет, запоминает характерные черты лица и походку; приглядывается к полям и перелескам ближнего и дальнего плана, запоминает цвета и краски даже мелких кустиков и придорожных трав. Спроси, где можно хорошо замаскироваться, — он ответит не задумываясь. Однажды командир дал вводную: «Воздух!» И лучшее укрытие для своего взвода подсказал белокурый паренек из тульской деревни. Подсказал решительным броском в сторону от дороги, где взвод буквально растворился в разноцветии осенних трав и кустарников.

Так раз, другой, третий, и командиры не могли не заметить в этом пареньке отменные способности. Послали на курсы краскомов. Затем он окончил нормальную школу средних командиров, командовал взводом, ротой, батальоном. Избирался секретарем парторганизации полка.

В 1932 году поступил в Академию имени Фрунзе. Окончил с отличием и был назначен в штаб Белорусского военного округа. Скоро стало тревожно на Дальнем Востоке. Направили туда. События на сопке Заозерной у озера Хасан застали его в должности офицера штаба Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. Затем японские милитаристы