История Анчутки - АвторНикто

— Говоришь, не знаешь, а сам имя ему дал.

— Бее, какое такое имя? Бее, я даже и не думал об, бее, этом.

— Как раз думал, — заливисто рассмеялась Алиса, чем разбудила дедушку, — И звать теперь его Горшок.

— Что, бее? Почему Горшок, бее? Это же, бее, не имя вовсе.

— А для него имя. И оно ему нравится.

— А кто это тут у нас, какая милая кроха, — это дедушка кряхтя подошел к горшку, лицо его было очень доброе при этом, глаза лучились теплом, — Да, все детки красивые. Такие крохотные, глазки большие. А вот вырастут, так и не понятно, куда все делось. Особенно пацанов сие касается. Мой оболтус, как был чуден в младости, а вырос, страхолюдина еще та. До сих пор не разумею, что такая удивительно красивая женщина, как твоя мама нашла в нем. Боялся, что ликом ты ему сподобишься, но миновала нас сия несчастливая чаша.

— Дедушка, но что ты такое говоришь, мой папа самый красивый. Да и если не так было бы, мамы бы его полюбила за то какой он есть, а не за внешность.

— Это-то да, — согласился дед, — но сие не удивительно. Отец то, кто у него. Как бы не я, кто знает, что за балбес бы вырос. Какой не путевый он был. Ох и намучился я в свое время с ним. Но все же дурь из него извел, и правильное в головушку его беспутную вложил.

— Да? А бабуля говорила, что отец по сравнению с тобой, когда ты был юн, тихоня коих еще поискать. И никого сумасброднее тебя не видывала во век.

— Что есть, то есть, — усмехнулся дед, — ох и наломал я в свое время дровишек. Вот одна история вспомнилась…

— Деда, мы с удовольствием послушаем твои истории, а пока есть дела и поважнее, — прервала корректно Алиса старика.

— Бее, это вы про того, бее, кто преследует Горшочка?

— Нет, — старик стал серьезен, — Кроха говорит, что оно теперь ему не угрожает. Перестало его чувствовать, а значит скоро отправится обратно, туда откуда вы пришли. А там, даже я чувствую, происходит что-то крайне плохое.

— Мне, бее, туда нужно вернуться, бее, как можно скорее.

— Не только тебе, ребятёнок тоже этого желает, — Маслай о чем-то усиленно думал, проявлялось это в том числе в том, что он незаметно для себя, начал зажевывать свою густую бороду, — И чего, даже заклятие это с себя снять более не желаешь?

— Хочу, но, бее, очень переживаю за своих, бее, друзей наверху, — объяснил Анчутка.

— Это то понятно, само собою разумеется. Но выбраться отсюда, крайне сложно. И тебе это не по силам. От горшочка пользы тебе не будет. Малютке еще расти и расти. Да и от нас толку нет для сего дела. Эх, коли был бы свободен Трехликий. Уж он то, точно тебе подсказал, а может бы и спровадил на вверх.

— А что, бее, с Трехликим? Бее, его как-то можно освободить?

— А говорите истории не рассказывать, а как же без них? — дед не без грусти усмехнулся, и поглядев на внучку, сказал, — Понимаю, понимаю. Постараюсь сильно историю не затягивать. Эх, быстрые вы, все вам в двух словах, да и чтобы все понятно было. Где вы таких рассказчиков сыскать собрались, что гением своим так блеснуть могут, и слов лишних не потратить, и смыслы глубокие раскрыть? Да и слушать надо уметь, вникать, не перебивать…

— Деда!

— Все, все. Что ж, внучок, слушай. Давным-давно, в места эти пришел очень ужасный человек. Ну выглядел он как людь, а внутри та еще нелюдь. Но не хватало ей еще зла внутри, и нужно было ему то, что в солнце нашем скрыто. И когда он попал сюда, и после того, как забрал, то, что желал, Трехликий ему мешать пытался. И нежить эта гнусная, ничего кроме боли не порождающая, жуткую беду сотворила с нашим народом. Наслала на наш городок плесень, что только одного желала, поглотить все и извратить. Трехликий и наш народ сражался с ней не жалея себя. Почти все тогда стали жертвами этой гнуси. Покрывались ее, и впадали в сон мутный и нескончаемый. Так все и по сей день, мучаются в кошмарах, а пробудиться никак не могут. Та же злая участь постигла и Трехликого. Только сына своего и невестку смог тогда я уберечь. А у них позже и Алиса родилась. Только вот сыну моему покоя не было. Жаждал он нашего покровителя спасти, и город с жителями его вернуть обратно. Но без Трехликого потеряли мы почти всю силу, что даровала нам Великая Грибница. И плесень ту одолеть никак не могли без помощи. А откуда ждать нам ее? Задолго до явления того ужасного человека, мир наш стал меняться. Началось это с первого чужака, что извлек из солнца первый кусок, для целей своих злых. И с этого и началось все худо, что в мире нашем есть на сей день. И более некому ждать помощи ни от кого. Каждый занят своей бедой. Но сынок мой, неугомонный и безрассудный, и в кого тако уродился? Так, о чем, это я, а да. Никак не мог принять потери, и все рыскал и рыскал. И пришла ему идея, что перо Жар-Птицы тут помочь только способно, и спалить жуткую нечисть. Пламеня первозданное заключено в нем, способно все, что от сотворения свершилось в тепло обратить.

Дед вдруг замер, лицо его стало очень грустным.

— Дедуль? — обеспокоилась Алиса.

— Все хорошо милая, — Маслай легонько вздохнул, и продолжил, уже по-простому, — Сын мой отправился в Музей Богов. Вводил я его туда, когда он был еще совсем крохотулька, крепко тогда ему перо это засело. Только вот дела темные в Музее, Библиотеке и Парке давно уже твориться стали, и народ наш перестал там появляться. Да и другие тоже туда более не захаживали. Запустело, одичало, что внутри, что вокруг. Плохие там места. Но разве остановить Опята,