Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Королевские дети имели собственный двор, за который отвечала леди Елизавета де Сент-Омер, жена управляющего принца Эдуарда, сэра Уильяма де Сент-Омера. В их окружении были кормилицы, капелланы, менестрели, девицы, оруженосцы, камердинеры, повара, кладовщики, водоносы, свеченосцы, привратники и конюшие. Им подавали еду на серебряных блюдах, украшали их кровати шелковыми балдахинами, а одежду шили из алого или серого сукна с меховой отделкой и золотыми или серебряными пуговицами. На Пасху, День Всех Святых и Рождество королевским детям полагался новый наряд.

Принц Эдуард подавал большие надежды. Как писал Герольд Чандоса, «с самого дня рождения он не помышлял ни о чем, кроме преданности, благородных поступков, доблести и нравственной чистоты, будучи наделен [беспримерной] отвагой. Принц обладал столь высоким духом, что всю жизнь стремился поступать по справедливости и блюсти закон, ибо так был воспитан с детства. Благодаря прекрасной и открытой натуре он научился щедрости, поскольку его сердце всегда было радостным и великодушным – даже в младенчестве и юности».

Зимой 1334 года Эдуард и Филиппа снова отправились на север в Шотландию и провели Рождество в Роксбурге, наслаждаясь выступлениями менестрелей. Весной они находились в Йорке, где король созвал парламент. Затем Эдуард возобновил войну с шотландцами и отправил Филиппу в Берик. Как обычно, она потратила больше, чем было предусмотрено, и королю пришлось выплатить ее кредиторам пятьсот фунтов (£ 306,7 тысячи). Он также назначил супруге ежегодное содержание в триста пятьдесят марок (£ 164,5 тысячи) для покрытия крупных повседневных трат. В Берике Филиппа встретилась с мужем своей сестры Вильгельмом, графом Юлиха, и кузеном Ги, графом Намюра, которые присоединились к армии короля. Вместе с родственниками она отправилась морем на север, в Перт, где были сосредоточены английские войска. Позже Ги захватил для Эдуарда Эдинбург.

В 1335 году, пока супруги были в отъезде, а их дочери Изабелла и Джоанна находились в лондонском Тауэре, в покоях королевы, где сидели принцессы вместе с кормилицами, обрушился камин, засыпав комнату обломками каменной кладки. К счастью, никто не пострадал. Впоследствии король освободил для нужд Филиппы свои апартаменты в Садовой башне, а сам перебрался во дворец на берегу реки.

В июле отец Филиппы, граф Вильгельм, прислал Эдуарду шлем с ободом в виде короны, украшенной драгоценными камнями, призывая зятя не растрачивать богатства на войну с Шотландией, а искать славы, утверждая свои права на французский престол. Эдуард щедро наградил посланника, но решение вопроса отложил.

В декабре Филиппа присоединилась к Эдуарду в Роксбурге, где они провели неделю, а затем отправились на юг, встретив Рождество в Ньюкасле, после чего обосновались в Йорке. Большую часть 1336 года Эдуард провел в походах в Шотландии. 2 июля, в его отсутствие, Филиппа созвала в Нортгемптоне Великий совет. «Она усадила за стол архиепископа Кентерберийского, семерых епископов, восемь баронов и лордов, тридцать восемь рыцарей и других великих сановников для обсуждения вопроса о Шотландии»[393]. Очевидно, король наделил супругу полномочиями для созыва совета, а формулировка приглашения указывает на ее личное участие в обсуждении. В июле и августе 1336 года Филиппа находилась в Норфолке, где посещала фламандских ткачей в Норидже. Детей она оставила в аббатстве Питерборо, настоятель которого усердно заботился об их благополучии и не жалел средств на лакомства и деликатесы.

В августе папа Бенедикт XII позволил Филиппе заменять любые обеты, которые она не могла выполнить, на другие благочестивые дела. Разрешение не распространялось на обет целомудрия в случае, если Филиппа решила бы воздержаться от супружеских отношений с согласия мужа, а также на обязательство совершить паломничество в Рим или Святую землю. Королева вновь ожидала ребенка, и понтифик прислушался к рекомендации ее лекаря, позволив ей вкушать мясо в постные дни.

Филиппа получала письма от Эдуарда, в которых тот рассказывал о снятии осады Лохиндорба и о том, как разорял восточное побережье. Однако его победы омрачились трагедией. 13 сентября в Перте скончался двадцатилетний брат короля, Джон Элтемский. Позднее шотландский хронист[394] утверждал, что Эдуард III сам заколол брата, но это обвинение было голословным, так как другие источники его не подтверждают. Современник сэр Томас Грей писал, что Джон «умер прекрасной смертью». Для Изабеллы потеря сына, несомненно, стала тяжелым ударом, а из отчетов о расходах короля следует, что даже через год после смерти брата ему продолжали сниться кошмары.

К зиме Филиппа вернулась в Бамборо. Эрл Морей и его люди пытались захватить замок, но английские войска разгромили их еще на подходе к крепости. Морей попал в плен, был доставлен к королеве, а затем отправлен в Англию, где пребывал в заточении до 1341 года.

После Рождества Эдуард вернулся на юг, чтобы присутствовать на погребении Джона Элтемского в Вестминстерском аббатстве. В 1339 году, по желанию Изабеллы, он распорядился перенести останки брата в часовню Святого Эдмунда, где в его память воздвигли прекрасный надгробный памятник с эффигией, вероятно созданный тем же мастером, который примерно в то же время изготовил монумент Эдуарду II в Глостере. Фигуры скорбящих на гробнице Джона опознать невозможно, но женщина в облегающем платье, головном платке с вдовьей подбородочной лентой и короне слева от изваяния, предположительно, Эдуарда II, скорее всего, является Изабеллой, так как держит скипетр. Возможно, среди плакальщиц присутствуют также королевы Маргарита и Филиппа.

Появление на свет второго сына ненадолго смягчило горе Эдуарда. Беременная Филиппа обосновалась в принадлежавшем ей охотничьем доме XII века, расположенном в Хатфилде в графстве Йоркшир. В ожидании родов Эдуард приобрел для супруги кровать стоимостью четыреста восемьдесят фунтов пять шиллингов и пять пенсов (£ 364 225). Кровать была отделана зеленым бархатом с вышивкой золотой нитью и украшена изображениями красных сирен и щита с гербами Англии и Эно. Также для королевы приготовили «белое платье с жемчугом и бархатный наряд, расшитый золотом»[395].

Уильям Хатфилд, родившийся около 7 января 1337 года, вероятно, был назван в честь отца королевы. К сожалению, он скончался вскоре после рождения. Его похороны в Йоркском соборе состоялись не позднее 10 февраля 1337 года. Через шесть дней после траурной церемонии Филиппа прошла обряд воцерковления. 3 марта Эдуард оплатил заупокойные мессы «над телом лорда Уильяма», катафалк, три отреза золотой ткани, в которую завернули младенца, и триста девяносто три фунта восковых свечей, горевших в церквях Хатфилда, Понтефракта и Йорка[396]. Общая стоимость похорон составила сто сорок два фунта три шиллинга десять пенсов (£ 106,5 тысячи). В память о сыне Филиппа пожертвовала духовенству Йоркского собора земли. Изваяние на надгробии Уильяма, которое ныне находится не на своем изначальном месте,