Таллиннский переход - Игорь Львович Бунич

Жданов хорошо знал эту политическую кухню, где сам был шеф-поваром, поэтому не стал внимать слухам, будто генералы похищены абвером или гестапо. Оба были арестованы по приказу Берия, а на место Мерецкова ему прислали... Ворошилова. Жданов оценил удар, нанесенный ему «молодыми». Нетрудно было предсказать, чем кончится ворошиловское руководство Северо-западным направлением, а отвечать перед Сталиным придется ему, Жданову. Так и случилось.

Никто не успел и вздохнуть, как немцы оказались у ворот Ленинграда. Отрезанный в Смольном от участия в интригах Политбюро в Москве, получая постоянные разносы от Сталина за полное отсутствие какого-либо руководства, за хаос, за катастрофические поражения, за срыв эвакуации и даже за либерализм, Жданов все более погружался в городские дела, становясь, как и наметили «молодые», деятелем областного масштаба. Добивая конкурента, Берия и Маленков забросали Сталина сообщениями о заговорщицкой, сепаратистской деятельности Жданова, не забыв присовокупить, что в Ленинграде на каждый портрет товарища Сталина приходятся три портрета Жданова, что тот уже выцыганил у немцев звание гауляйтера и готовится сдать Ленинград. Сталин тут же отдал приказ: в случае падения города Жданова немедленно ликвидировать, о чем и сообщил своему любимцу. Жданов понял: судьба города — его судьба, и стал просить Сталина убрать куда-нибудь Ворошилова и прислать на его место командующего, который хотя бы мог читать карту.

Подобная жизнь в сочетании с непрерывным курением и пристрастием к спиртному сильно состарила сорокашестилетнего Жданова. Некогда красивое лицо отекло и побледнело. Аккуратно постриженные усики стали придавать ему жалкий, болезненный вид. Нездоровая грузность, приступы астмы и удушья говорили о том, что грозный сатрап стоит уже на краю могилы. Но, как ни парадоксально, времени подумать об этом не было. Инстинкт самосохранения заставлял заботиться о сиюминутных делах. И, конечно, в такой обстановке судьба Таллинна и Балтфлота беспокоили Жданова очень мало.

25 августа 1941, 19:00

Дверь ждановского кабинета открылась без стука и неизменного «Разрешите». Жданов испуганно вздрогнул, но, увидев входящего Ворошилова, облегченно откинулся в кресле. Маршал вошел, неся в руках клубок телеграфной ленты.

«Товарищ Сталин, — хриплым голосом сказал он, — разрешил Кузнецову эвакуировать Таллинн».

«Этого нам только и не хватало...» — вырвалось у Жданова.

«Вот и я думаю, — согласился Ворошилов, — Эти «июньские» паникеры, прибыв сюда, только увеличат панику и нездоровые настроения... А матросы... Ты помнишь, Андрей, Кронштадт 1921-го года?»

Ворошилов хорошо помнил тот ужас, который охватил Ленина и всех его сторонников, когда ограбленные крестьяне неожиданно заговорили с ними языком двенадцатидюймовок со стоящих в Кронштадте линкоров. С тех пор вид флотской формы ассоциировался у Ворошилова с ужасом тех дней. Но товарищ Сталин любит флот, и с этим нельзя не считаться, а будь его, Ворошилова, воля...

«Совсем ни к чему, - сказал Жданов. - Они уйдут, и немцы перебросят все силы к нам...»

«Да какие там силы, — вырвалось у Ворошилова .— Чуть больше одной дивизии там у немцев».

«Я говорил совсем недавно с товарищем Сталиным, — продолжал Жданов. - Он считал, что Таллинн должен держаться до конца, и ни о какой эвакуации речи быть не может. Он изменил свое мнение, а нас не поставил даже в известность. Зачем нам нужен здесь таллиннский гарнизон, который еще минимум месяц придется приводить в чувство».

«Это опять что-то Шапошников наскулил, а ему — Кузнецов, — высказал догадку Ворошилов. — Его Трибуц засыпал мольбами о своих корабликах...»

И Жданов, и Ворошилов ненавидели Шапошникова лютой ненавистью, главным образом, за то, что въедливый начальник Генерального штаба постоянно вмешивался в их дела, ежедневно докладывая Сталину о совершенно безграмотных действиях их обоих по дислокации войск, по организации командования, управления и связи, по использованию тылов и многому другому, а Сталин, со слов Шапошникова, громил их по телефону, грозя страшными карами.

«Все понятно, - подумал Жданов, но не решился высказать свои догадки вслух. — Сталин любит корабли. Он спокойно может выслушать известие о гибели целой армии, о взятии в плен собственного сына, но устроит истерику, узнав, что какой-то ржавый эсминец подорвался на мине. На этом и сыграл Кузнецов».

«Надо позвонить товарищу Сталину и...» - начал было Ворошилов, но Жданов прервал его:

«Не будем, Клим, по таким пустякам отвлекать товарища Сталина. Когда он сам позвонит, я ему выскажу свои соображения».

Жданов загасил папиросу о пепельницу, подошел к шкафчику, налил себе из графинчика стаканчик водки, залпом выпил его, заел икрой из стоящей там же розеточки и снова закурил, жадно затягиваясь. Хриплое дыхание вырывалось из его горла.

25 августа 1941, 19:40

Звонок «красного» телефона заставил вздрогнуть обоих. Тяжело поднявшись с кресла, Жданов снял трубку. Побледнев, Ворошилов встал тоже.

- «Здравствуйте, товарищ Сталин», - сказал Жданов, тяжело дыша.

- «Что так дышишь тяжело? Заболел?» - поинтересовался Сталин.

- «Нет, товарищ Сталин. Все хорошо, товарищ Сталин...»

- «Хорошего мало, - перебил его диктатор. — Шапошников считает, что немцы у тебя нацелились на Мгу. Ты меры принимаешь? Или опять все просрете?»

В висках у Жданова стали работать паровые молоты. Одной рукой достав из кармана френча таблетку и проглотив ее, он осмелился возразить: «Мы с Климентом Ефремовичем думаем, что немцы вряд ли позволят себе такой широкий охват Ленинграда через Мгу. Это приведет к распылению сил. Они будут идти с Лужского направления по прямой на Пулковские высоты и попадут под огонь линкоров и тяжелых береговых батарей...»

- «Ну, смотри, - зло сказал Сталин. - Плохо тебе будет, если город сдашь».

- «Понял, товарищ Сталин».

- «Насчет линкоров это ты правильно говоришь, — мягче проговорил Сталин. — Мы тебе из Таллинна падкрыпления пасылаем. Целый флот. Распредели его по всему фронту, и пусть стреляет день и ночь. Не прорваться немцам через огонь флота. Это Таллинн хорошо показал».

- «Да, товарищ Сталин. Спасибо, товарищ Сталин!» - Жданов вытер рукой пот со лба.

- «И, наконец, — продолжал Сталин, — наведите, наконец, в городе порядок. Всех паникеров и прочих расстреливать без суда. Паникеров из Таллинна тоже. Шпионов, вредителей, тех, кто немцев ждет... Понял?»

- «Понял, товарищ Сталин!»

- «Умников всяких, кто слухи распускает...»

- «Понял, товарищ Сталин!»

- «И как у тебя дела с продовольствием?»

- «С учетом госрезерва и запасами крепости на пять лет, товарищ Сталин. Это не считая неприкосновенного запаса округа».

- «Не транжирь. Я к тебе Лаврентия направлю, он тебе все разъяснит и поможет навести порядок».

Хотелось