Пыль на губах - Артемий Вячеславович Барабашкин

Взгляд девушки затуманился, глаза покрыла пелена слез.

Кэль вздрогнул, когда услышал знакомый голос. Он практически силой оторвал от себя Джоль, свалил ее набок на кровать и поднялся. Его растерянный взгляд остановился на искривленным от боли лице минталенты.

Отрицать очевидное юноша не видел смысла. Поэтому просто сделал шаг в сторону Ланты и прошептал: — Я люблю тебя.

Ланта начала мотать головой, слезы блеснули в воздухе. Джоль вскочила с кровати. — Ланта, он не вин…

Но минталента не стала слушать девушку. Она побежала, не разбирая дороги из-за слез. Врезалась в дверной косяк, больно ударилась плечом, а затем просто села на пол и зарыдала. Её тело сотрясалось, в груди все сжалось от боли, а по сердцу словно кто-то проводил зазубренным лезвием ножа.

— Ланточка, — Кэль присел около минталенты. Девушка резко распахнула глаза, ее взгляд на секунду прояснился, и она увидела чуть припухшие губы юноши. Это придало ей сил.

Она поднялась и подошла к двери, старательно уворачиваясь от протянутых рук Кэля. Дверь в это время открылась с другой стороны.

Риэтта пришла на грохот от падения Ланты. — Как вы здесь оказались? — с удивлением спросила волшебница у минталенты. Но Ланта не удостоила ее ответом, она просто протиснулась между девушкой и дверным проемом в коридор.

Кэль побежал за ней. Риэтта предусмотрительно отскочила в сторону, выпуская юношу.

Ланта встала у окна, спиной к Кэлю. Тихо-тихо она пела себе под нос песню.

Горячая волна мурашек побежала по телу Кэля, когда он узнал слова. Это была молитва, которую он учил в детстве со слов Тирина. В растерянности юноша остановился, он не знал, что сказать. — Я… Она попросила, я не… — Кэль понял, как это глупо звучит и замолчал.

Воздух вокруг Ланты потемнел. — Ты предал меня, — со слезами на глазах сказала Ланта. — Я думала, что ты защитишь меня, а ты ударил меня сильнее всех.

Черный вихрь закружился вокруг Ланты, а через секунду воздух вокруг минталенты громко схлопнулся на том месте, где стояла девушка.

* * *

Кэль смотрел на то место, где только что стояла Ланта и не шевелился. Внутри казалось, что он летит в пропасть и вот-вот разобьётся. А голове билась только одна мысль: «Ланта моя судьба».

— Кто эта красавица? — спросила Риэтта. — И каким волшебством она смогла перенести себя в пространстве? — в голосе златовласой девушки сквозило неприкрытое любопытство.

— Я не знаю, — прошептал Кэль и медленно побрел к входной двери. — Раньше она так не делала.

У выхода стоял его рюкзак. Юноша негнущимися пальцами кое-как завязал на себе плащ, сунул в карман ленточки, схватил молельную доску и открыл дверь.

Риэтта хотела остановить Кэля, но из лаборатории раздались рвотные звуки, и волшебница побежала спасать Мейта.

Джоль же стояла в дверях спальни и, не отрываясь, смотрела в спину юноши. Винила ли она себя в произошедшем? Вряд ли. Скорее, девушка думала, что просто получила свое. А слабость здесь проявил только один человек — Кэль.

Так думал и сам юноша. Он прыгнул в открытую дверь, даже не удосужившись выдвинуть лестницу. Джоль закрыла глаза, когда услышала полный боли крик.

Кэль тяжело поднялся с земли и мельком отметил побежавшую по молельной доске трещину. В поясницу стрельнуло болью, но юноша, прихрамывая на левую ногу, побрел прочь от дома волшебницы.

«Это наказание Божье, за то, что я позволил себе забыть о своей судьбе. Я не должен был позволять кому-то, хоть Джоль, хоть Риэтте, отвлечь себя от моей минталенты. Это мой самый большой грех за всю жизнь. Я должен его искупить».

Кэль шел, не обращая внимания на дорогу. Полные людей экипажи с грохотом тормозили, поднимая клубы пыли, и дожидались, пока хромой юноша пройдет около передних лап мекров. В спину Кэля неслись тысячи проклятий, кто-то из возниц даже угрожал ему жестокой расправой, но раненный самим собой юноша уже не видел и не слышал ничего, кроме голоса совести. Голоса, который жужжал все сильнее и сильнее, стараясь заставить юношу броситься бежать, бежать к своей Ланте.

Юноша резко остановился. Он понял, что больше не может называть минталенту «своей».

«Если бы я только мог извиниться перед ней. Но я не волшебник. Может стоит вернуться к Риэтте и попросить ее установить мост? Но Ланточка говорила, что на такое расстояние его может установить только очень сильный волшебник. Риэтта не выглядит слабой, но те неудачные эксперименты… Я не рискну своей жизнью. Тогда я навсегда лишусь возможности извиниться перед м… мое… моей минталентой».

Поэтому Кэль побрел дальше. Он прошел город наперерез, вышел за городские ворота и шел до тех пор, пока не уткнулся в первые деревья леса.

Здесь он спрятался за кустами и встал на колени, положив перед собой молельную доску. Старая, побуревшая от времени, покрытая потом и жиром. Палец юноши погладил свежую трещину, внутри которой можно было увидеть светлую сердцевину. Кэлю показалось, что он видит в этой трещине последнее светлое и доброе, что осталось в нем после этого предательства.

Юноша старательно разгладил ленточки и положил их в навершие доски, руки поместил по краям и уткнулся лбом в холодное дерево. Он зашептал одну из главных молитв Единому.

«Создатель мой! Ты владетель неба и повелитель земли. В воле Твоей все, что творится в мире Твоем. Да восславиться Твое царство над всеми людьми. И да будут рыцари Твои верны Тебе, покуда есть добро в мире. Прости нам грехи наши и воздай нам по заслугам нашим».

Прошептав эту молитву десять раз, Кэль поднял голову. Его взгляд остановился на ленточках, юноше стало стыдно за то, какие они грязные и замусоленные. «Пожалуйста, Господи, помоги мне увидеться с Ланточкой. Хотя бы на пару минут, позволь мне извиниться перед моей минталентой и все ей объяснить. Молю Тебя!»

Кэль почувствовал теплый и чуть затхлый воздух дворца вокруг себя. А потом с небес ударил луч света и накрыл юношу.

* * *

Первые полчаса Ланта рыдала навзрыд. Затем уже тихо плакала, уткнувшись в колени. Она сидела спиной к двери на пороге, тихо, но уверенно отправляя назад всех, кто подходил к ее комнате. Сначала приходил посланник от Мардегора, пытался передать Ланте цветы и украшения. В первые секунды у Ланты даже возникло искушение принять подарки, назло Кэлю, но потом отвращение к Мардегору пересилило обиду на юношу.

Сердцем она понимала, что все еще любит юношу, просто боль от его предательства не позволяла принять это. «Сегодня поцелуй, а завтра что? Он сольется с ней в одно тело, как