Принц - Максим Коляскин

заснеженном охотничьем доме её отца выдалась самой чувственной. Нет, мужчина и женщина не расставались на века, но оба понимали – ими пройдён незримый Рубикон в отношениях между собой. Нынешней ночью Трепетная Лань была особенно нежна, а Ричарда хватало и на умопомрачительные ласки, и на щемящие сердце воспоминания, и на стихи, неведомо откуда появляющиеся в голове мужчины.

«Я к вам пишу случайно; право

Не знаю, как и для чего.

Я потерял уж это право.

И что скажу вам? — ничего!

Что помню вас? — но, Боже правый,

Вы это знаете давно;

И вам, конечно, все равно.

И знать вам также нету нужды,

Где я? что я? в какой глуши?

Душою мы друг другу чужды,

Да вряд ли есть родство души.

Страницы прошлого читая,

Их по порядку разбирая

Теперь остынувшим умом,

Разуверяюсь я во всем.

Смешно же сердцем лицемерить

Перед собою столько лет;

Добро б ещё морочить свет!

Да и при том, что пользы верить

Тому, чего уж больше нет?..

Безумно ждать любви заочной?

В наш век все чувства лишь на срок;

Но я вас помню — да и точно,

Я вас никак забыть не мог!

Во-первых потому, что много,

И долго, долго вас любил,

Потом страданьем и тревогой

За дни блаженства заплатил;

Потом в раскаяньи бесплодном

Влачил я цепь тяжёлых лет;

И размышлением холодным

Убил последний жизни цвет.

С людьми сближаясь осторожно,

Забыл я шум младых проказ,

Любовь, поэзию, — но вас

Забыть мне было невозможно...» *

* М.Ю. Лермонтов «Валерѝк»

«Когда ты читаешь стихи, они становятся невероятно личными... Их невозможно воспринимать отстранённо, – размазывая по щекам слёзы, горячо шептала Лань. – Но я – не такая, как женщина из этого стихотворения!» Ричард с улыбкой успокаивал нагую северную красавицу, от избытка чувств норовившую спрятаться, свернуться калачиком на мягких шкурах ложа их счастья. Не добившись особого успеха в процессе освобождения сплетённых женских рук, он присел рядом с Трепетной Ланью и… запел, а капелла, проникновенно, постепенно увеличивая звук голоса.

«В полях, под снегом и дождём,