Маршал Победы Жуков - Сергей Анатольевич Жевалов

рухнуло так быстро, что наше сотрудничество с Кремлем снова приобрело почти исключительно политический характер. Предлагая провести совместную англо-русскую кампанию в Персии, мы добивались главным образом открытия коммуникации от Персидского залива до Каспийского моря. Мы надеялись также, что это непосредственное сотрудничество английских и советских сил позволит установить более тесные и дружественные отношения с нашим новым союзником. И мы, и они, конечно, были согласны, что всех немцев необходимо изгнать из Персии или захватить в плен, чтобы положить конец германскому влиянию и интригам в Тегеране и других местах. На втором плане стояли глубокие и щекотливые вопросы о нефти, коммунизме и послевоенном будущем Персии, но мне казалось, что это не должно было служить помехой товариществу и доброжелательности.

Договоренность с русскими по всем вопросам была достигнута легко и быстро. Условия, предъявленные персидскому правительству, заключались в основном в прекращении всякого сопротивления, высылке немцев, сохранении нейтралитета в войне и предоставлении союзникам права пользоваться персидскими коммуникациями для транзитных перевозок военных грузов в Россию. Дальнейшая оккупация Персии была осуществлена мирно. Английские и русские войска встретились дружески, и 17 сентября ими совместно был занят Тегеран. За день до этого шах отрекся в пользу своего 22-летнего сына.

20 сентября новый шах восстановил по совету союзников конституционную монархию, а его отец вскоре после этого отправился в изгнание, где он жил с полным комфортом, и в июле 1944 года умер в Иоганнесбурге. Основная часть наших сил была отозвана из Персии, где остались лишь войска для охраны коммуникаций, а 18 октября как русские, так и английские войска эвакуировались из Тегерана. После этого наши войска под командованием генерала Куинэна были заняты на строительстве оборонительных сооружений для защиты от возможного вторжения германских армий из Турции или с Кавказа и готовились к принятию крупных подкреплений, которые должны были прибыть в случае, если бы такое вторжение оказалось неминуемым.

Нашей главной целью стало создание важнейшего пути снабжения в Россию через Персидский залив. Благодаря наличию в Тегеране дружественного правительства мы смогли расширить порты, улучшить речные коммуникации, построить шоссе и реконструировать железные дороги. Начатые английской армией в сентябре 1941 года, эти мероприятия, которые должны были теперь взять на себя и довести до конца Соединенные Штаты, позволили нам послать в Россию за четыре с половиной года пять миллионов тонн грузов»[559].

Не Советский Союз, а именно Германия собиралась напасть на Иран. Директива № 32 Верховного главнокомандования вооруженных сил Германии от 11 июня 1941 года называется «Подготовка к периоду после осуществления плана “Барбаросса”»:

«…2. Продолжение борьбы против английских позиций на Средиземном море и на Ближнем Востоке путем концентрического наступления, которое планируется провести из Ливии через Египет, из Болгарии через Турцию, а также, в зависимости от обстановки, из Закавказья через Иран»[560].

Мистер Резун об этих планах германского руководства пишет в книге «Самоубийство»:

«17 февраля 1941 года Гитлер приказал генерал-полковнику Альфреду Йодлю разработать план вторжения через Афганистан в Индию (ВИЖ. 1961. № 6. С. 88). Афганистан они мыслили взять наскоком и, не задерживаясь, пройти триумфом через Индию. Уж очень им не терпелось вымыть сапоги в Индийском океане.

11 июня 1941 года Йодль под руководством Кейтеля завершил разработку знаменитой директивы № 32 о том, что делать после победоносного разгрома Красной Армии: осенью 1941 года нанести удары из Ливии через Египет в Иран и далее – в Индию; из Болгарии через Турцию на Ближний Восток»[561].

Глава 22

Как Жуков спасал Ленинград в 1941 году

На 321-й странице мистер Резун снова лжет, заявляя о том, что якобы:

«Войск в Ленинграде было так много, что город пришлось “разгружать”: только в октябре 1941 года из Ленинграда через Ладожское озеро в район Тихвина были переброшены 44-я и 191-я стрелковые дивизии и 6-я бригада морской пехоты (История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. Т. 2. С. 213)».

44-я и 191-я стрелковые дивизии и 6-я бригада морской пехоты перебрасывались из Ленинграда под Тихвин для ликвидации прорыва вражеских войск на волховском участке фронта:

«Для ликвидации прорыва вражеских войск на волховском участке фронта Советское Верховное Главнокомандование срочно направило в район Тихвина четыре стрелковые дивизии из Ленинграда, одну стрелковую и одну танковую дивизии – из Резерва Ставки и одну дивизию – из резерва Северо-Западного фронта. Выполняя указания Ставки, Ладожская флотилия в условиях жестоких штормов переправила с западного берега Ладожского озера на восточный 44-ю и 191-ю стрелковые дивизии и 6-ю отдельную бригаду морской пехоты. Дивизии сразу же включились в оборону Тихвина, а бригада морской пехоты приняла участие в обороне Волховской ГЭС. Батальоны морской пехоты, занявшие к 2 ноября оборону в 30 километрах южнее Волховстроя, в течение всего ноября вели тяжелые бои с превосходящими силами врага»[562].

И далее на той же 321-й странице английский мистер сообщает слух:

«Есть указания, что в том же месяце из Ленинграда были выведены еще две стрелковые дивизии, а до этого на Карельский фронт из Ленинграда была переброшена 3-я отдельная морская бригада».

На 323-й странице автор сообщает количество танков, произведенных на Ленинградском Кировском заводе во второй половине 1941 года:

«В Ленинграде летом 1941 года находился единственный в мире завод по производству тяжелых танков. Во второй половине 1941 года в городе было построено 713 танков, в основном КВ».

А в книге «Последняя республика» он себя опровергает и объявляет, что в Ленинграде после начала Великой Отечественной войны ни о каком танковом производстве речи идти не могло:

«Уже в июле 1941-го года поставки дизелей из Харькова прекратились. Ленинград не был потерян, но блокирован, а в блокированном городе, без стали и энергии, о каком танковом производстве может идти речь?»[563]

На 77-й странице книги «Беру свои слова обратно» мистер Резун «уличает» Георгия Константиновича Жукова «в противоречиях»:

«Доказывая взаимоисключающие вещи, можно ссылаться на того же Жукова, на ту же книгу, того же издания. Только странички разные. Впрочем, часто даже и страницы листать не надо. Мнения у Жукова разные, а страничка – одна.

Эта черта – доказывать одновременно две взаимно исключающие точки зрения – свойственна не только многочисленным авторам мемуаров Жукова, но и ему самому».

Заламаншскому «исследователю» «следовало на себя оборотиться»[564].

На 325-й странице мистер Резун пишет, что Красной Армии было выгодно, то есть легко, оборонять Сталинград, а германской армии было невыгодно, то есть тяжело, штурмовать этот город:

«Почти ровно через год, в 1942 году, германские