Неправильный - Грета Шелест

– Ты у меня забыл в прошлый раз, – бормотал он, изучая содержимое сумки так усердно, словно это не он все это туда запихивал. – Вот, возвращаю, – все-таки глаза поднять пришлось.

Беря в руки небольшой пакет, Старк по-прежнему смотрел на него.

– Что это сейчас было? Показательная акция протеста? Ты специально? – тихо спросил Старк.

– Нет. Не специально. Так получилось, потому что так получилось, – процедил Марк, мысленно извиняясь перед Машей за то, что практически приписал ей роль своей девушки без ее на то согласия.

– То есть, я должен поверить, что у тебя с этой крашеной курицей действительно что-то есть?

– «Что-то» у меня было с тобой, – прошипел Марк. – И поверить мне ты должен был тогда. А сейчас мы оба ничего друг другу не должны. И то, что у меня с ней, тебя не касается.

Старк глянул на компанию у ворот. И снова на него.

– То есть это все? Чтобы я не делал, ты не…

– Я очень рад, что ты это понял, – Марк, чувствуя, что нервы дают сбой, проговорил спасительные слова, и почти бегом направился обратно к друзьям.

Веселиться перехотелось.

– Ребят, вы простите, но я не могу… – покачал Белов головой. – Но я вспомнил, что мне нужно еще в одно место…

Шумный нестройный возглас разочарования был мужественно выдержан, Марк клятвенно обещал исправиться в самое ближайшее время. Соня уехала, Маша и Леха отправились домой. Слишком понимающий взгляд друга, брошенный напоследок, добил Белова окончательно.

Он брел вдоль дороги, мимо проезжали машины. Незаметно Марк дошел до того самого цветочного, где они с Игнатом впервые встретились.

«Интересно, как бы все сложилось, если бы я тогда продал ему свой букет?» – подумал он.

Непонятно, что им двигало, но Белов потянул на себя дверь, и с удивлением обнаружил, что магазин закрыт. И лишь потом заметил небольшое объявление.

«Магазин закрыт», – гласило оно.

«Очень символично», – усмехнулся Марк. Стало еще хуже. Плюнув на все, он пошел на автобусную остановку.

Несколько дней спустя

Февраль Марк любил по ряду причин. Во-первых, этот месяц символизировал конец зимы. Во-вторых, он любил Масленицу и блины. В-третьих, в феврале у него был день рождения.

Он как раз трепался с Лехой о том, как они отметят его семнадцатилетие, когда рядом с ним бухнулась взбешенная Соня.

– Этот придурок опять задержал мне сдачу своей речи, представляешь!

Марк сказал Синице, что перезвонит. Если Соня материлась, значит, все серьезно.

– Еще раз и внятно: кого мне и за что расстрелять? – он, как обычно, попытался развеселить подругу, но не тут-то было.

– Шалимов! Со своими гонками совсем с катушек слетел. Я убью Старкова!

– Какими гонками? – нахмурился Белов. Почему-то перед глазами тут же пронеслись кадры последних дней, на которых Шалимов Ренат слишком часто оказывался рядом со Старковым.

– Обыкновенными. До официального стритрейсинга нашим мальчикам еще далеко. Вот они и бесятся, как могут, – бушевала Соня, вымещая злость на стопке листов, запихивая их в сумку.

– Зимой? Они совсем ебанулись? – опешил Марк.

Соня странно посмотрела на него.

– Я думала, что ты в курсе. Вся школа гудит, что Старков и Шалимов нос к носу идут. Даже я это знаю, хотя вообще не бум-бум в этих делах.

Марк промолчал. О страсти своего бывшего парня к быстрой езде он знал не понаслышке. Сам несколько раз катался с ним. И эти поездки он будет помнить до конца жизни. Потому что эта самая жизнь мелькала у него перед глазами, пока Игнат не заглушал мотор. Но он даже словом не обмолвился, что участвует в гонках.

– … впрочем, ты же у нас на уроках в облаках витаешь. А на репетиции вообще наплевал.

– А это законно? – спросил Белов. – Ну, гонки эти?

Соня снисходительно улыбнулась.

– Марк, ты забыл, о ком мы говорим? Они же своей компашкой. Аварий не было, а если их кто и тормозил, то, видимо, все решалось на месте.

– И давно Старков катается?

– Да нет, недавно. Он до этого с Ренатом дел не имел. Ему и спортклуба Рокотова за глаза хватало. Игнат хоть и любит гонять, ему ни к чему эта шумиха. Да и после того случая с наркотой в прошлом году ему не резон был лишний раз куролесить на публике. Но говорят, что он сам к Шалимову подкатил. Прямо на место. И теперь я не могу добиться от Рената текста на этот чертов весенний бал, – Денисова вернулась к истокам своего бешенства. – Придется мне ехать к нему. Увижу – убью!

– Так, поезжай. Какие проблемы?

– Ага, а ты забыл, что у нас с тобой по английскому задание? Да и водителя со мной сегодня нет.

Марк пожал плечами.

– Я сам все напишу. А с тобой только прогоним все до урока. Ты только приди на минут десять пораньше.

Соня улыбнулась, на этот раз благодарно.

– Я повесила все на тебя.

Белов хмыкнул:

– Ничего, вернешь должок к днюхе. Мне твоя помощь один хрен понадобится.

– А что же Маша? – аккуратно спросила Соня.

– Маши не будет, – отведя глаза, сказал Марк.

Объяснять дальше не имело смысла. С самого начала было понятно, что с Машей ничего путного не выйдет. Марк, чувствуя себя последней сволочью, пригласил девушку на свидание. Извилинами понимал, что поступает плохо, но чувство самосохранение отдавало приказ – спастись любой ценой. А то, что в ход пойдет ни в чем не виноватая девушка, волновало мало.

Марк улыбался, слушая шутки знакомой, улыбался, когда после очередной прогулки она намекнула, что родителей не будет до позднего вечера. Но в последний момент все же сорвался. Может, переступи он эту невидимую черту, было бы проще. Но Белов и так чувствовал себя полнейшим уродом по отношению к Маше. И усугублять ситуацию еще больше он не собирался. Так, получив стандартное «козел» и увесистую пощечину, Марк покинул ее квартиру неудовлетворенным, но относительно довольным собой.

Соня все поняла. Они еще немного поболтали, и Денисова побежала ловить такси.

Взгляд Марка сам собой перетек на Рокотова. Сегодня Старков опять не пришел. С того дня, как он ушел со школьного двора в компании трех друзей, Старк крайне редко посещал уроки. А Белов уверял себя, что ему было бы абсолютно плевать на мажора, если бы он хотя бы знал, что тот не