Дживс и Вустер - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Жаль было прерывать сладкие грезы, но у меня не было выхода.

– Послушай, дружище, – сказал я. – У тебя нет времени на легкомысленные забавы. Тебе нужно убираться отсюда, да поживее!

– Берти, – безжизненным голосом произнес Бинго, – я только что с ней говорил. Она сказала, что это я во всем виноват и что она больше не желает меня видеть. Она, мол, всегда подозревала, что я любитель низкопробных шуток, и ее подозрения подтвердились. Короче, разделала меня под орех.

– Нашел о чем сейчас печалиться, – сказал я. Я никак не мог втолковать дуралею всю серьезность положения. – Ты лучше подумай о том, что у выхода тебя поджидают две сотни дюжих деревенских молодцов с твердым намерением утопить в пруду.

– Не может быть!

– Увы, но это так.

На миг показалось, что бедняга раздавлен. Но лишь на миг. В Бинго есть что-то от английского бульдога. На лице его расцвела безмятежная улыбка.

– Ничего страшного, – сказал он. – Выберусь через подвал и перелезу через стену за домом. Меня им не запугать!

Прошло не больше недели, и вот как-то Дживс, поставив на столик чашку чая, деликатно отвлек меня от изучения спортивного раздела в «Морнинг пост» и обратил мое внимание на объявление в колонке «Помолвки и свадьбы».

Это было краткое сообщение о том, что в скором времени состоится бракосочетание его преподобия достопочтенного Хьюберта Уингема, третьего сына достопочтенного графа Старриджа, и Мэри, единственной дочери покойного Мэтью Берджесса из Уэзерли-Корт, Гэмпшир.

– Ну что ж, – сказал я, пробежав глазами заметку. – Этого следовало ожидать.

– Да, сэр.

– Она не простила ему спектакля.

– Нет, сэр.

– Не сомневаюсь, – сказал я и отхлебнул глоток ароматного горячего напитка, – что Бинго быстро оправится. С ним уже сто раз такое случалось. Мне вас жалко.

– Меня, сэр?

– Ну как же, черт подери, разве вы забыли, сколько усилий потратили для победы Бинго в том забеге? Жаль, что ваши труды оказались бесплодными.

– Не совсем бесплодными, сэр.

– Как это?

– Мои попытки устроить брак мистера Литтла с юной леди и вправду не увенчались успехом, но тем не менее я испытываю чувство удовлетворения от участия в этом деле.

– Понимаю: вы сделали все, что в ваших силах.

– Не только из-за этого, сэр, хотя, разумеется, эта мысль доставляет мне удовольствие. Я в первую очередь имел в виду материальную выгоду.

– Материальную выгоду? Что вы хотите сказать?

– Когда я узнал, что мистер Стеглз заинтересовался борьбой претендентов на руку юной леди, я на паях с моим другом Брукфилдом перекупил тотализатор, который устроил по этому случаю владелец пивной «Бык и конь». И предприятие оказалось чрезвычайно прибыльным. Ваш завтрак готов, сэр. Тосты с почками и грибами. Я подам, как только вы позвоните.

Глава 16

Долгие проводы Клода и Юстаса

В то утро, когда тетя Агата неожиданно объявилась в моей берлоге и сообщила, какое страшное испытание готовит мне судьба, я понял, что удача от меня отвернулась. Видите ли, до сих пор мне удавалось держаться в стороне от Внутрисемейных Проблем. Когда тетушки трубят, точно мастодонты на доисторических болотах, а письмо дяди Джеймса об эксцентричном поведении кузины Мейбл циркулирует по семейным каналам («Пожалуйста, прочтите внимательно и перешлите Джейн»), про меня, как правило, клан Вустеров не вспоминает. Вот еще одно преимущество того, что я – холостяк, да к тому же, как считают мои дражайшие родственники, холостяк придурковатый. «Вряд ли Берти это будет интересно» – такое мнение прочно укоренилось в нашем семействе, и, должен признаться, я его всячески поддерживаю. Все, что мне нужно, – это спокойная жизнь. И потому меня охватили самые мрачные предчувствия, когда тетя Агата возникла у меня в гостиной, где я безмятежно курил утреннюю сигарету, и заговорила о Клоде и Юстасе.

– Благодарение Богу, – сказала она, – наконец-то мы пришли к соглашению насчет Клода и Юстаса.

– К соглашению? – переспросил я, не имея ни малейшего понятия, о чем речь.

– В пятницу они уплывают в Южную Африку. Мистер Ван Элстин, друг бедняжки Эмили, берет их в свою фирму в Йоханнесбурге, и мы надеемся, что они там приживутся и сумеют сделать достойную карьеру.

Я никак не мог взять в толк, о чем она.

– В пятницу? Это выходит – послезавтра?

– Да.

– В Южную Африку?

– Да. Они отплывают на «Эдинбургской ладье».

– Но с чего вдруг? Я хочу сказать – сейчас еще только середина семестра.

Тетя Агата бросила на меня ледяной взгляд.

– Ты хочешь меня уверить, Берти, что настолько не интересуешься жизнью ближайших родственников? Вот уже две недели, как Клод и Юстас отчислены из Оксфорда.

– Не может быть!

– Берти, ты безнадежен. Мне казалось, что даже ты…

– За что их выставили?

– Они вылили лимонад на голову младшего преподавателя колледжа… Не нахожу ничего забавного в этой возмутительной выходке, Берти.

– Ну, конечно, разумеется, – поспешно согласился я. – Я вовсе не смеюсь. Это я так кашляю – что-то першит в горле.

– Бедняжка Эмили! – продолжала тетя Агата. – Такие, как она, губят детей слепой, безрассудной любовью. Хотела оставить их в Лондоне, надеялась пристроить на военную службу. Но я проявила твердость. Колонии – единственное подходящее место для таких необузданных юнцов, как Юстас и Клод. Так что в пятницу они уплывают. Последние две недели они жили у дяди Клайва в Вустершире. Завтра переночуют в Лондоне, а в пятницу с утренним поездом прибудут на корабль.

– Довольно рискованная