Секреты Ватикана - Коррадо Ауджиас

22 января 1506 года контингент из ста пятидесяти наемников, прибывший пешком из Люцерна по Дороге франков (via Francigena), вошел в Рим. Перемещением руководил капитан Каспар фон Силенен, сопровождаемый прелатом Петером фон Хертенштайном. Сто пятьдесят алебардщиков (Gwardiknechthe) сделали остановку в Милане, где Хертенштайн получил в качестве задатка из суммы будущих вознаграждений пятьсот дукатов в местном филиале банка Фуггеров. В Аквапенденте, на юге Тосканы, швейцарцы получили наличными еще двести дукатов. 21 января они, наконец, достигли Рима и на следующий день, вступив в Вечный город, промаршировали от Порта дель Пополо до холма Ватикан, пройдя по Кампо дей Фьори. Достигнув цели после бесконечного путешествия (примерно 750 километров) в самой середине зимы, они выстроились в ряд для представления понтифику, после чего были расквартированы в казармах.

Эльзасский прелат Джованни Бушар, церемониймейстер папского двора и вдобавок педантичный хронист, отметил в своем дневнике: «К вечеру 22 января 1506 года группа из ста пятидесяти швейцарских солдат под командованием капитана Каспара фон Силенена достигла Порта дель Пополо и вошла в Рим».

Юлий II был папой-воином, каких до той поры еще не встречалось. Главными среди его стратегических целей были усиление церковного государства и повторная аннексия отколовшихся мятежных земель. В отношении создания собственной гвардии он взял за образец короля Франции, доверившего в 1497 году охрану своей персоны роте из ста вооруженных мужчин. Юлий II хотел иметь вдвое больше, но ему пришлось удовлетвориться количеством в 150 человек, которых удалось набрать.

В наши дни наличный состав гвардии — это сто десять человек, включая командующего полковника, офицеров, унтер-офицеров и рядовых алебардщиков. Престиж и театрализованная привлекательность службы в этой ее части подкрепляется и униформой, по легенде изобретенной, как уже было сказано, Микеланджело. В действительности броское ренессансное одеяние из отрезов ткани желтого, синего и оранжевого оттенков, повторяющее геральдические цвета династии Медичи, — это плод кропотливого труда полковника Жюля Репонда (командира гвардии в 19101921 гг.), которого при создании эскизов вдохновляло творчество Рафаэля. Парадная униформа включает в себя латы и шлем испанского образца, называемый «морионом», с гребнем из страусиных перьев и характерными приподнятыми полями. Вместе с тем предусмотрена и более строгая рабочая одежда в виде штанов и камзола голубых тонов, которые сочетаются с белым колетом, не стесняющим движений. Мундир швейцарцев уже давно и прочно интегрировался в ватиканский, а стало быть, и в римский фольклор.

Однако критических отзывов тоже предостаточно: к примеру, Стендаль, мало того что не выказал особого энтузиазма на этот счет, так еще и съехидничал в своих «Прогулках по Риму», а именно в заметке, датированной 7 марта 1828 года:

…у правого края колоннады я заметил несколько гротескных фигур, напяливших на себя полосы желтой, красной и синей материи; это были не кто иные, как бравые швейцарцы, вооруженные копьями и одетые на манер XV века.

Через пару десятилетий, в 1864 году, Ипполит Тэн наблюдает швейцарских гвардейцев в Сикстинской капелле и пренебрежительно отзывается о них как о людях, облаченных в пестрые (barioles) бутафорские костюмы, словно взятые напрокат из оперы (vetus d’un costume opera).

Истинным крещением кровью и испытанием верности (а гвардейцы приносили клятву пожертвовать, если потребуется, жизнью) для маленького корпуса стало 6 мая 1527 года — роковой день для Рима, которому тогда пришлось перенести одно из самых опустошительных вторжений в своей истории. После нескольких часов кровопролитных столкновений орда, состоявшая почти из 14 тысяч ландскнехтов во главе с Георгом фон Фрундсбергом, сломив сопротивление у ворот Санто Спирито и Торрио-не, ворвалась в город (слово «ландскнехты» является калькой с немецкого Landsknechte, состоящего из двух элементов: land — земля и knecht — слуга. Так в Европе XVI века назывались прославленные соединения профессиональных наемников-пехотинцев). Эти внушающие ужас полки из Баварии и Тироля, разбавленные испанцами, и были протагонистами «разграбления Рима».

Ландскнехты вторглись в город в районах Борго Санто-Спирито и Сан-Пьетро, в то время как швейцарская гвардия отчаянно сопротивлялась, сомкнув оборону у обелиска, тогда еще не установленного и лежавшего рядом с базиликой. Стычки врукопашную, на шпагах и алебардах вынудили швейцарцев, находившихся в явном меньшинстве, отступить до самого алтаря Святого Петра, но даже этого оказалось недостаточно. Непрерывно скрещивая клинки и наседая на гвардейцев, противники достигли Сикстинской капеллы и Станц Рафаэля, где в знак оскорбления кто-то из них вырезал кончиком шпаги на фреске «Диспут о Святом Причастии» имя Лютера, а другая надпись-граффити воспевала императора Карла V.

В ту эпоху мародерство признавалось неотъемлемым правом наемных армий, не получавших регулярного жалованья. Такой безграничный произвол не обходился, разумеется, без изнасилований, что тоже было в порядке вещей. В Риме «ланды», как их называли, не гнушались выламывать ворота монастырей и насиловать там затворниц. Ретивость в совершении этих преступлений и их продолжительность объясняются тем, что в немецких войсках служили преимущественно убежденные лютеране (Реформация началась всего за десять лет до описываемых событий), для которых папа был воплощением Антихриста, а Рим — Великой Блудницей. Иными словами, важным импульсом к притеснениям и грабежам, привычным для солдат удачи, был губительный порыв к возмездию, последствия которого для городского населения и остатков памятников прошлого были чудовищными. Папская гвардия была обречена: основная часть людей полегла, прикрывая отход папы Климента VII и ряда ватиканских сановников по Пассетто в замок Святого Ангела, где они и нашли убежище. Сто сорок семь алебардщиков были убиты, лишь сорока двум удалось выжить в той мясорубке.

Ландскнехты и испанцы, просачивавшиеся в Рим по мостам Сикста и Сант-Анджело, буйствовали и грабили в течение восьми дней. Были осквернены и ограблены даже папские гробницы, в том числе захоронение Юлия II, умершего немногим ранее (1513 год). В итоге жертвами набега стали свыше десяти тысяч человек, а трофеи и добыча, попавшие в руки к захватчикам, оценивались в несколько миллионов дукатов. Злоупотребления сопровождались антипапистскими насмешками. Так, напротив замка Святого Ангела, то есть на глазах у папы Климента VII, забаррикадировавшегося в его стенах, была организована процессия, в ходе которой издевательски пародировались римские ритуалы, а солдатня долго орала на все лады: Vivat Lutherus pontifex, то есть «Да здравствует Лютер — наш понтифик!»

5 июня, через месяц после вторжения в город вражеской армии, папа, наконец, подписал акт о сдаче и капитулировал с весьма обременительными условиями: уступкой крепостей Остия и Чивитавеккья, передачай Модены,