Канарский грипп, или Вспомнить всё! - Сергей Анатольевич Смирнов

Аспирантура кончилась, начались будни молодого специалиста… Один отпуск, другой… Пицунда. Так, женитьба на Н. осталась позади… Проскочили, не заметив, и защиту кандидатской диссертации… Снова зима… дальше — Сочи… Родился Сан Саныч… Дача… дача… дача… Так, еще один маленький загул… было дело… тут подробности, подробности… три страницы, но это все — мимо, за один тот день он искупаться на Канарах не успел бы…

Дача, дача, дача, развод… Так…

Брянов еще раз полистал в обратную сторону, снова проверяя даты…

Итак, похоже, что Сан Саныч был прав… Значит, остается последняя «пятилетка»…

Брянов заметил, что листок дрожит в его пальцах. Сердце уже не просто колотилось, а подпрыгивало, как крышка на кипящем чайнике. Он заставил себя не спешить, не торопиться.

Зима. Зима. Зима. Все — сплошная Москва. Дача. Дача. Дача.

Внимание: последний оборот!

Вот теперь все ясно…

Ясно ничего быть не могло.

Он с трудом вздохнул…

Откуда-то взялось облегчение… такое, видимо, редкостное облегчение, как у смирившегося под виселицей преступника.

Он посмотрел в окно. Мир там стал чужим. С этим новым миром что-то предстояло делать… или же, в противном случае, — действительно повеситься.

«Внимание, Брянов! Слушай сюда!»

Он хотел было поговорить с собой вслух, но поостерегся.

«Слушай команду: с сегодняшнего дня считай, что ты совершенно нормальный человек! — и добавил немного погодя: — Русский… родился в Москве».

Он вспомнил про недопитую бутылку водки. В доме уже было прохладно, и водка должна была пойти хорошо. Он приподнялся было с дивана, но решительно передумал, приказав себе выпить по новой не раньше, чем доберется до крыши Рейхстага.

«Жить стало лучше, жить стало веселей… Ты, Саня Брянов, получил то, о чем мечтал… накликал своим дневничком».

Он вырвал из старой тетрадки один чистый листок, потом аккуратно оборвал его неровный край, чтобы у листка был приличный вид, потом сел за стол, взял ручку — нашел одну с красной пастой и очень обрадовался — и стал писать с решительным, мощным нажимом:

ВНИМАНИЕ, АЛЕКСАНДР БРЯНОВ! СЛУШАЙ КОМАНДУ!

ВО-ПЕРВЫХ, НЕ ВЗДУМАЙ ВЫБРОСИТЬ ЭТОТ ЛИСТОК, ДАЖЕ ЕСЛИ ТЕБЕ ПОКАЖЕТСЯ, ЧТО В НЕМ НАПИСАНА ПОЛНАЯ ЧУШЬ! ПРЯЧЬ ЕГО, НО ТАК, ЧТОБЫ ОН САМ МОГ ЛЕГКО ПОПАСТЬСЯ ТЕБЕ НА ГЛАЗА! ЧИТАЙ ЕГО ВСЕГДА ВНИМАТЕЛЬНО. ЭТО — ИНСТРУКЦИЯ, БЕЗ КОТОРОЙ ТЫ РИСКУЕШЬ ПОТЕРЯТЬ ВСЕ…

Это «все»Брянов не смог бы определить словами, но очень ясно чувствовал всю глубину его значения…

Фрагмент 5. К ЗАПАДУ ОТ МОСКВЫ

В просторном холле на втором этаже красно-кирпичной дачи, похожей с фасада на боярские палаты, а с тыла — на мавританский дворец, в глубоком кресле черной кожи, у самого окна, сидел человек и читал книгу — исторический роман о временах монгольского нашествия. Человек был одет в красный спортивный костюм, и на спине его красовалась фирменно вышитая аббревиатура: «СССР».

Костюм подарил человеку руководитель олимпийской сборной; было это, казалось, совсем недавно.

На вид человеку можно было дать что-нибудь около семидесяти, но на самом деле вот-вот должно было стукнуть семьдесят восемь. Он выглядел сухощавым, даже поджарым. Густая доныне седина с характерно выдававшимся надо лбом облагороженным вихром, близко посаженные темные глаза под крутыми бровями, ровная полоска усов над волевым, упрямым ртом и общая угловатость черт выдавали в нем украинца.

Князь московский Иван Калита уже тянул-толкал ордынский «экспедиционный корпус» в сторону неуемной Твери, когда зажегся глазок на черной штучке, стоявшей на подоконнике, и она запела вроде сверчка.

Человек неторопливо отложил книгу на полочку торшера текстом вниз и взял штучку, из которой сразу вытянулся усик антенны.

— Слушаю! — твердо сказал он, не поднося штучку к уху.

— Петр Иванович, — донесся из нее голос. — Тут к вам приехал товарищ.

— Новиков. Из снабжения.

— Кто?

— Пропусти, — распорядился пожилой человек в спортивном костюме.

Он устало вздохнул, и пульс его вырос на пять — десять ударов. К нему приехали по важному делу, возможно, — последнему важному делу в его жизни, возможно, что по самому важному… История покажет…

Тот, кто приехал к нему с визитом, не был «Новиковым» и не был «из снабжения». Точно так же, как и сам человек, только что читавший исторический роман, никогда не был «Петром Ивановичем». Он неторопливо спустился вниз, зашел в одну из небольших комнаток и, протянув руку к электрическому счетчику, нажал на нем маленькую кнопочку, каких на обычных счетчиках не бывает. С этого мгновения всем наичутким микрофонам в радиусе пятидесяти метров — если таковые еще чудом сохранились после чисток или невзначай проросли вновь — полагалось оглохнуть от шума некой сверхмощной бормашины.

Не боясь сентябрьской прохлады, человек вышел из дома в том же костюме и с наслаждением вдохнул сыроватый сосновый дух.

Издали, вдоль дорожки, от ворот дачи к дому, направлялся гость, человек в штатском — в легкой синей куртке нараспашку поверх строгого серого костюма, в белой сорочке и синем же галстуке.

Хозяин дачи убрал антенну, повернул свою черную штучку другим концом вперед и почти незаметно наставил его на пришельца. Дело было для гостя необидным: дополнительная проверка наличия «клопов» и прочей техники. Штучка не стала пищать… и тогда гость ускорил шаг.

Хозяин указал ему на боковую тропинку, усыпанную хвоей, и сам пошел туда первым, так что здоровались оба на ходу.

— Добрый день, Петр Иванович, — сказал гость.

— И тебе доброго здоровья, майор, — ответил хозяин.

Справа от него по тропинке между вековых сосен шел майор ГРУ Вячеслав Павшин.

Слева же от майора, плечом к плечу с ним, двигался не кто иной, как сам Святогор (так именовали хозяина дачи в узких кругах) — генерал-полковник ГРУ, условно «в отставке», человек-легенда, глава целого семейного клана хватких полковников разведки, Георгий Иванович Никоненко.

— Пока все идет по плану, — стал докладывать Павшин. — Серьезных отклонений нет.

— Серьезных?..

— Да. — Павшин искоса взглянул на генерала. — К настоящему моменту установлены четверо…

— Четверо… Значит, все-таки можно считать: эпидемия…

— Ну… маленькая, Петр Иванович, не будем преувеличивать.

— Вроде гриппа. Канарский грипп.

— Красиво звучит, Петр Иванович. Думаю, что надо оставить. Только один признак не совпадает. Наше не заразно.

— Я до сих пор сомневаюсь.

— Спецы изучали… Божатся.

— Ну, скажите им, пусть не божатся, — сумрачно приказал генерал.

Павшин немного помолчал, соображая, как