Ручной Шторм - Горгулья

бесконечностью. Казалось, что у него вообще отсутствует зрачок и он смотрит на мир двумя бездонными, черными провалами. Внезапно Снейп пошевелил пальцами, словно стремясь подушечками огладить пальцы Гарри, и тот испуганно вздрогнул. На какую-то секунду стало страшно, что этот человек с такими глазами и влюбленностью может с ним сделать. Но Снейп уже убрал руку и отступил назад.

— А теперь убирайтесь, Поттер.

Гарри кивнул и поспешно покинул негостеприимный кабинет зельевара. Он остановился через пару коридоров и прислонился к стене. Сердце грохотало в груди так, словно он снова схлестнулся с Арагогом посреди Запретного леса, а не поговорил пару минут со своим преподавателем. Да он даже накануне ночью, издеваясь и подкалывая разъяренного Снейпа, так не боялся, как сейчас. И неужели он действительно всем сердцем сможет его полюбить?

Гарри потер руками лицо и медленно двинулся в сторону гриффиндорской башни. Сердце постепенно усмиряло свой бешеный ритм.

Глава 5

Иногда даже школьные будни самого Гарри Поттера бывали спокойными. Не то чтобы это происходило часто, но с появлением Шторма начало превращаться в приятную традицию. Жаль только было, что Гарри Поттер и есть Шторм, но, к счастью, об этом знало достаточно скромное количество людей. Так что большинство, включая Директора, считало, что Гарри, наконец, вне опасности — по большей части, за исключением квиддича и мелких перебранок со слизеринцами. Но главное, что так считал Северус Снейп.

Гарри с друзьями даже заметили, что исконно злой и недовольный профессор зельеварения стал — не добрым, чутким и спокойным, нет, конечно, это было бы попросту смешно — он стал… чуть менее раздражительным. То есть если Невилл взрывал котел, страдал один Невилл, а не все, кто не вовремя попался под горячую руку Снейпу.

А ещё Снейп теперь переписывался с Гарри, отчего последний был в состоянии постоянной боеготовности. Переписка со Снейпом особой дружелюбностью и так не отличалась, а зная подозрительный характер и острый ум своего соулмейта, Гарри был начеку каждую секунду и грозился в скором времени стать неврастеником.

Однажды ночью у него засвербела рука, и он мутными от недосыпа глазами прочитал при тусклом свете Люмоса:

«Сколько тебе лет?»

Гарри тогда потянулся за пером и чернильницей, которые валялись в сумке под кроватью, и криво нашкрябал ответ:

«Иди к чёрту».

И ниже:

«Двадцать четыре».

А потом, зевнув, добавил контрольное:

«А тебе, Северус?»

И с чувством выполненного долга лег спать — ответа он, разумеется, не дождался и даже не думал, что тот может появиться.

Зато на следующий день во время занятий Снейп продолжил свои разыскные мероприятия:

«Ты в Хогвартсе учился?»

«Разумеется — ведь это же единственная школа для магов в Англии», — съязвил Гарри, с нетерпением ожидая перепалки со Снейпом, но тот решил промолчать.

А ночью Гарри специально поставил магический будильник на пятнадцать минут третьего и, проснувшись, изящно вывел на руке, ухмыляясь во весь рот:

«О чем думаешь, Северус?»

На что получил ёмкое:

«Об убийстве».

Гарри в тот раз заснул с улыбкой, думая, что не только он один держит перо и чернила наготове.

И если у Шторма со своим партнёром общение начало налаживаться, то у Гарри со Снейпом шло всё через жопу дракона. Гарри отказывался признавать, что у него могут быть романтические отношения с этим гнусным, мерзким, ублюдочным типом, который только и делает, что назначает ему отработки. Вот как он должен спасать магический мир, если у него руки от усталости трясутся? Он же не всесильный, в конце-то концов.

А ещё Гарри не понимал, как в одном нём могут уживаться такие противоречивые чувства. Неужели он уже настолько разделяет свои две ипостаси, что они зажили своей жизнью? В такие моменты ему становилось даже жутко. Но слава Мерлину, особо размышлять у него времени не было, а потом еще и Гермиона внесла свою лепту, увидев его метания.

— Гарри, тише, — она со вздохом отложила очередной учебник на подлокотник кресла. Поттер метался по полупустой ночной гостиной, обходя Рона, который сидел около камина и вяло кочергой играл с молодой саламандрой, заставляя её бегать и задорно шипеть. — Прекрати мельтешить.

— Я не могу, — яростно ответил тот, чудом приглушая свой голос. — Я его ненавижу, Гермиона! Не-на-ви-жу! Как же мне хочется его… — Гарри втянул воздух и процедил, сжав до скрипа зубы: — …придушить. Если он посмеет мне ещё хоть раз написать, я ему всё выскажу. Мне к чёрту не сдался…

— Гарри! — Гермиона чуть повысила голос и строго произнесла: — Тебе не кажется, что здесь стало жарковато?

Поттер недоумённо нахмурился, на секунду вырываясь из замкнутого круга мыслей о Снейпе, и огляделся. Ему самому было вполне комфортно, но оставшиеся в гостиной гриффиндорцы выглядели так, будто сидят на пляже в жаркий полдень. Кто-то даже обмахивался сложенным пополам пергаментом. Руки Гарри мгновенно взметнулись к глазам, будто так он мог понять, загорелись они белым светом или нет, и тут же опустились. Он с ужасом посмотрел на подругу:

— Я?..

Гермиона сердито мотнула головой.

— Нет, но тебе стоит лучше себя контролировать. Гарри, ты должен помнить, что…

— Большая сила требует большой ответственности, — перебил её тот и ухмыльнулся. — Дадли обожал в детстве этот фильм. Впрочем, он обожал всё, подо что мог есть.

Гермиона невольно прыснула, а Рон недовольно переводил взгляд с одного на другого.

— Снова ваши маггловские штуки?

— Потом, Рон, — отмахнулась от него Грейнджер и снова обратилась к Гарри, преисполненная решимости утихомирить друга. — Ты не должен так реагировать на профессора. Попробуй понять, что он чувствует.

— Да ни фестрала он не чувствует! Он злобный урод, который только и мечтает утопить меня в своих заплесневелых котлах! — разъярённо крикнул Гарри на всю гостиную. На мгновение в комнате повисла тишина.

— Если вы про Снейпа, то я согласен с Гарри, — первым заговорил покрасневший от жары Невилл, поднимая голову от полуисписанного пергамента.

— И я, — тонким голосом поддержал какой-то незнакомый ребятам первокурсник. Следом раздалась еще пара солидарных голосов, и Гарри смущённо закусил губу.

Рон заржал.

— И это они ещё в твоей шкуре не были, дружище.

— Эту штуку вообще можно отменить? — Гарри потряс правой рукой, будто пытаясь мерзкого слизняка с неё скинуть.

— Гарри…

— Да знаю я! — фыркнул он, опускаясь на пол перед креслом, где сидела Гермиона. — Ничего не поделаешь, любовь до гроба и всё такое.

Рон сжал его плечо, пытаясь поддержать.

— Может, когда он узнает, он тебе «Превосходно» за экзамен поставит? — неуверенно спросил он.

Судя по взгляду Гермионы, если б она сидела чуть