Седьмой Рубеж II - Жорж Бор

— Взять его! — тут же рявкнул Хираз и ко мне шагнула пара его подчиненных, которые держались рядом со своим вожаком.

— Если они сделают ещё шаг, то я буду считать это нападением. — удивительно спокойно произнес Камид.

— Устав одинаков для всех. — жестом остановив подчиненных, угрюмо произнес Хираз. Проблем с моим десятником он не хотел и это было видно за милю. — Твой командир не сможет покрывать ваши выходки вечно, Камид. Если не хочешь, чтобы мои люди снесли голову этому ублюдку, то сделай это сам.

— Тот сброд, которым ты командуешь, не достоин доверия, Хираз. — ответил Камид. — Мы только вчера пришли с пополнением. Я отдал приказ никому не выходить за пределы стоянки. Мой подчиненный не мог попасть в расположение твоего десятка.

— Значит он смог нарушить сразу два нерушимых закона за несколько часов. — гадко улыбнулся Хираз. — Можешь сам спросить своего новобранца. Или я позову несколько десятков солдат, которые видели его за пределами твоего лагеря.

Если до этого момента Хираз сомневался в своих намерениях, то сейчас получил очень мощный рычаг давления на Камида. Нарушение прямого приказа старшего по званию было очень серьезным проступком. Оговорку о том, что закон имеет силу только в полноценном бою, можно было в расчет не брать. На седьмом Рубеже все находились в состоянии постоянной угрозы или атаки тварей.

— Дирек? — посмотрел на меня Камид.

— Я покинул лагерь вчера вечером, десятник. — невозмутимо ответил я. Среди бойцов моего десятка я видел Ридру и Джеро. Парни моментально побледнели и Джеро начал затравленно оглядываться по сторонам. Камид резко помрачнел и недоверчиво посмотрел на меня, словно давая мне шанс ответить иначе, но я спокойно смотрел в ответ.

— Это неприятно. — наконец произнес мой командир и потянул из ножен на поясе меч, который больше походил на мясницкий тесак великана. — Но закон одинаков для всех. Я не ожидал от тебя подобного, новик.

— Дирек, скажи ему! — быстро произнес Регдан. — Он же тебя сейчас убьет за нарушение приказа! Чего ты молчишь?

— У тебя есть что сказать в своё оправдание? — не двигаясь с места, уточнил Камид. Это уже выходило за рамки привычного решения проблем на седьмом Рубеже. Десятник казнить меня не хотел и искал повод как-то выйти из ситуации. Однако, присутствие другого офицера заставляло его соблюдать устав.

— Я покинул лагерь по приказу сержанта Аньего, десятник Камид. — полностью игнорируя второго офицера, произнес я. — Мы только несколько часов как попали в расположение гарнизона и я не знал, как правильно поступить. Где вы находитесь я тоже не знал и подчинился приказу старшего офицера.

— И вот здесь мы подходим к тому, что этот засранец находился за пределами твоей стоянки, Камид. — ухмыльнулся Хираз. Имя сержанта немного остудило пыл бородача, но он получил достаточно подтверждений, чтобы продолжать настаивать на обвинении. А когда возвращался, по пути зарезал одного из моих людей.

— Что? — удивленно посмотрел я на Хираза, но тот был занят противостоянием взглядов с моим десятником. Шансов у него не было изначально и поэтому он решил сорваться на мне.

— Забирайте нарушителя, раз его командир отказывается выполнять свои обязанности. — бросил он. — Командующий гарнизоном будет рад узнать, что подчиненные капитана Риджада срать хотели на устав Рубежа.

— Продолжай. — невозмутимо произнес Камид.

— Сержант велел мне перебраться через защитный вал. — сообщил я. — Возвращаться пришлось по ближайшей лестнице.

— Ты перебрался через вал? — слегка приподнял брови мой десятник.

— Да, командир. — не видя причин скрывать очевидное, ответил я. — На обратном пути встретил двоих людей. Они попытались напасть на меня, используя в качестве оружия камни.

— Какие, к хренам, камни? — вызверился на меня Хираз. — Что ты плетёшь, говнюк? Думаешь, если смог кого-то тихонько зарезать, то никто тебя не найдет? Сможешь отсидеться за своим десятником⁈

— Опиши этих людей. — коротко приказал Камид. Он вообще не обращал внимания на брызжущего слюной Хираза и смотрел только на меня. Вины за собой я никакой не чувствовал, поэтому вёл себя совершенно спокойно.

— Двое. Один выше меня на ладонь. — произнес я. — Второй ниже на столько же. Деталей одежды назвать не могу — было темно. По их словам, попали на Рубеж случайно. Вроде их ложно обвинила стража, когда заметила рядом утопленника. После попытки разойтись миром, они продолжили бросать камни и я ответил тем же. Зовут Мотыга и Верга. Когда уходил, оба дышали. Я проверил.

— Мотыгу нашли утром с перерезанным горлом возле палаток семнадцатого десятка. — угрюмо произнёс Хираз. — Местные слышали разговор с новиком.

— Регдан. — коротко произнес Камид и названный боец тут же направился к переправе через канаву. Следом за ним отправился Милош и ещё один парень из нашего десятка.

Через какое-то время послышались вопли. Тройка бойцов волоком тащила за собой человека. Он пытался упираться и дико орал что-то про справедливость и ложные обвинения. Мужика протащили через весь лагерь и бросили под ноги его десятнику. Хираз всё это время стоял молча и сосредоточенно хмурил брови. Ситуация повернулась против него и бородач это очень четко понимал.

— Что происходит, десятник Хираз? — попытавшись подняться и заискивающе заглядывая в глаза своему командиру, спросил Верга. На лбу человека сияла здоровенная шишка от брошенного мной камня. — Я что-то нарушил? В чём провинился?

— Не знаешь⁈ — пнув подчиненного по рёбрам, зло спросил Хираз. — Паскуда!

— Закон одинаков для всех, Хираз. — негромко произнес Камид. — Он не просто напал. Он убил.

— Четырнадцатый десяток левого крыла гарнизона Седьмого Рубежа принимает долг и право десятника Камида за ложное обвинение. — глядя куда-то в землю, четко проговорил Хираз. — Мы уходим.

Толпа людей молча наблюдала, как пара бойцов Хираза подхватила своего бывшего соратника и потащила из нашего лагеря. Уже на первых шагах Верга начал тихо подвывать от ужаса, но на него никто не обращал внимания.

— Если что-то подобное произойдёт в будущем, то я должен узнать об этом первым, новик. — посмотрев на меня, жестко произнес Камид. — Помни, что теперь от твоих поступков зависит не только твоя жизнь.

— Да, десятник. — ответил я. — Разрешите