Лорд блуждающих земель - Дмитрий Дубов

как минимум двое, — собравшиеся ахнули ещё раз, но на этот раз тише. — Я собрал вас тут, чтобы обсудить с вами две вещи. Первая — что делать с человеком, покусившимся на жизнь вашего лорда? А вторая — решить проблему с недоверием ко мне. Прежде чем мы начнём, я хочу обратиться к тем, кто сопровождал данного индивида сегодня ночью к моей палатке. Если вы найдёте в себе силы, выйти сейчас вперёд и встать передо мной, я вас помилую при условии, что вы раскаетесь.

Я замолчал, ожидая, какого-нибудь движения в толпе. Сначала ничего не происходило, и у меня начало заканчиваться терпение. Однако в этот момент кто-то ахнул, затем раздался женский голос:

— Коля, да как же так-то⁈

И передо мной появился совсем ещё молодой парень, судя по всему, Николай.

— Ты сопровождал этого? — я ткнул в человека, которого ночью привёл к боевым магам.

Николай молча кивнул.

— Зачем?

Молодой человек сглотнул, затем оглянулся и только после этого начал говорить:

— Лука считает, что мы все здесь умрём, — проговорил он едва слышно, но чем больше он отвечал, тем громче становился его голос. — И в этом будете виноваты вы.

— И что он предлагает? — внезапно даже для самого себя поинтересовался я. — Чего он сам-то может в данной ситуации сделать?

— Лука, — он бросил взгляд на задержанного мною человека, — говорит, что нужно идти дальше и найти такое место, где нет монстров и… — он надолго замолчал.

— И что? — не выдержал я.

— И земля не двигается, — снова затихая, ответил молодой человек.

— Ты понимаешь, что это бред? — спросил я стоящего передо мной Николая напрямую. — Отдаёшь себе отчёт, что просто так из этих земель никуда не выйти? Мы можем идти от стены к стене, но внутрь нас никогда не пропустят.

— А если так, — парень снова сглотнул, но продолжил, хоть и через силу. — То получается, что мы все умрём. И погубили нас вы.

Я тяжело вздохнул, затем потёр пальцами переносицу и оглядел затихших людей, собравшихся на свободном от палаток месте.

— Кто ещё думает также⁈ — мне необходимо было знать, насколько сильны протестные настроения.

Но в то же время наивно было думать, что сейчас те, кто против меня, просто так возьмут и подтвердят это. Надо будет продвинуть свободу слова, чтобы знать, у кого что на уме.

— Не бойтесь, я с вами ничего не сделаю, если сами не захотите удалиться прочь из лагеря, — я ещё раз оглядел людей, большая часть которых была измождёна, несмотря на утреннее время. — Обещаю.

Сначала появились три руки, затем ещё одна. Ну ладно, эти в меньшинстве. Хорошо, будем работать с тем, что есть.

— Теперь послушайте меня, — я возвысил голос, считая, что лучше высказать свою позицию чётко, громко и один раз. — Лично я несу ответственность за каждого из вас! Я не допущу гибели ни одного человека из числа моих подданных. За исключением тех, кто сам желает пропасть, вам понятно?

— Да! — раздался многоголосый гул, который внушил мне оптимизм.

— А теперь скажите мне, что делать с человеком, который хотел меня убить? — я указал рукой на того, которого назвали Лукой, а он в ответ блеснул глазами.

— Смерть ему! — закричали боевые маги, остальные же, по большей части, промолчали.

— Нет! — заявил я, подняв руку и в третий раз оглядев собравшихся. — Я предлагаю изгнание.

А в голове у меня проигрался весь комизм ситуации: изгнанник делает изгоем другого человека. Иронично, конечно.

Собравшаяся толпа внезапно разразилась рукоплесканиями. Видимо, не ждали от меня подобной мягкости.

Нет, я вовсе не считал себя альтруистом. Но я пришел из того мира, где были гуманные порядки и всё решалось через суд. Я созерцатель, строитель… а не каратель. И продолжаю себя таким считать. И если ситуация выйдет под контроля, то, конечно, прибегну к радикальным мерам.

Но сейчас не тот случай. Мне нужно выстроить доверительные отношения с людьми, которые пошли за моим предшественником. Если я начну внушать страх, то это ни к чему хорошему не приведёт. В истории моего мира было множество подобных примеров.

Нужно действовать через уважение. Таков был мой план.

— Я так понимаю, большинством решаем изгнать Луку, — проговорил я, и народ снова зааплодировал, крича «да!». — В таком случае к нему могут присоединиться все, кто думает, что рядом со мной у вас нет будущего. Я не собираюсь впредь опасаться убийц в собственной общине! И никого больше не буду изгонять. За покушение на мою жизнь — только смерть. У вас есть последний шанс, чтобы уйти прочь!

Из толпы вышла женщина, которая тащила за руку маленького мальчика лет пяти. Он был весь в соплях от рыданий, а у женщины глаза покраснели от невыплаканных слёз. Когда она взглянула на меня, то я увидел невероятную смесь ненависти и благодарности.

Она подошла к задержанному, обняла его, а затем влепила пощёчину.

— Какой же ты дурак, — прошипела она ему на ухо, но я это услышал.

— Вы отправитесь с ним? — спросил я, жалея, что лагерь покинет ребёнок, которого практически наверняка ждёт смерть. — Может быть, останетесь? Подберём мальчику другого отца.

— Лорд, — почти выплюнула женщина. — Вы чёрствый сухарь, если не знаете, что такое любовь, — проговорила она, вызвав у меня лёгкую улыбку. — Я никогда не смогу оставить своего мужа, несмотря на то, что он не прав. Я — его половина.

— Оставьте хотя бы ребёнка, — попросил я, на что мальчишка снова разрыдался.

Сперва не хотелось отнимать детей силой.

— Нет, — отрезала женщина, а затем обратила свой взор к толпе. — Алиса, ко мне!

Передо мной появилось новое действующее лицо. Рыжеволосая девушка лет пятнадцати. Красивая, едва избавившаяся от угловатости подростка, но ещё не обладающая сексуальным шармом.

— Алиса, пойдём, — проговорила женщина и протянула девушке руку.

В них угадывалось прямое родство, поэтому я предположил, что Алиса — дочь моего несостоявшегося убийцы и его жены.

— Нет, — вдруг не менее твёрдо, чем мать, ответила девушка. — Я ничего такого не делала. И не должна погибать из-за отца идиота. А не была бы ты дурой, так и мелкого бы оставила!

— Алиса! — прорычала женщина, яростно