Саперы - Игорь Ефимович Чернов

В комнате притихли. Аксючиц мерил комнату из угла в угол, поглядывая на командиров. Несколько раз останавливался и пристально смотрел на меня. И каждый раз душа моя уходила в пятки и даже куда-то дальше.

— Чернов! — обратился он ко мне. — Вы отправили пленных в город без предварительного допроса их здесь, чем нанесли ущерб престижу своей части. Скажите, что это?

— Видимо, это моя ошибка, — ответил я.

— Хорошо, что поняли. Потрудитесь впредь не ошибаться ни в малом, ни тем более в большом. Каждая ошибка на фронте — это лишние человеческие жертвы. — И ко всем: — Начальником штаба назначаю Чернова. Вопрос решен. Не робейте, будем помогать. — Опять взглянул на меня. — Но и не заноситесь, учтите, что назначаетесь в силу необходимости: нет другого подходящего человека, найти его при желании, конечно, можно, но нужен народ и в полки.

Я вышел из комнаты, будто из бани. А тут еще в голове мысли: как к моему назначению отнесутся товарищи? Давил и страх перед ответственностью за судьбы людей. Часа через два документация по переформированию вчерне была готова, и ее просмотрел Аксючиц. Я отправился в штабную комнату. Посмотрел на спящих, усталых писарей и связных, подвинул ближе лампу и сел сам за машинку. Когда печатал фразу: «Начальником штаба бригады назначаю…», вошел Аксючиц. Остановившись в дверях, взглянул на спящих, спросил меня: «Чем заняты?»

Я ответил, что печатаю документы по формированию.

— Лучшего начала не придумаешь, — рассмеялся Аксючиц. — Писаря дрыхнут, а начальник штаба на машинке выстукивает! Так нельзя. Вы должны организовать работу подчиненных от писаря до начальников отделов штаба. Ваша работа творческая. Каждый должен выполнять то, к чему приставлен. — И вдруг крикнул: — Поднимайся! В ружье!

Писаря вскочили и растерянно смотрели на майора: ни одной винтовки не было, только противогазы.

— Ну, вот и все в порядке. Теперь распорядитесь и займитесь своими делами, пока не напечатают.

Распределив работу, я прошел в комнату, где разместились командиры штаба. Большинство из них, кто подстелив соломки, кто положив шинели прямо на полу, спали. У керосиновой лампы собралось несколько командиров: слушают Новикова, только что вернувшегося с машинами, на которых десять дней назад увезли от границы семьи. Прислонился к дверному косяку и стал слушать рассказ.

— Так что до Каунаса к утру добрались более-менее благополучно, — рассказывал Новиков. — Ночной поезд в направлении на восток давно ушел, решили ждать первого утреннего. Обратились к военному коменданту вокзала, но ему уже было не до нас: бомбежка. После налета мы опять к нему, потом к коменданту города. Отвечают, что будет ли еще пассажирский поезд на восток, сказать трудно: ночной поезд куда-то пропал. Опять бомбежка. В городе начались пожары, потянулись машины с беженцами, Я, как старший, решил ехать на Минск своим ходом, благо горючее в запасе было. На шоссе становилось все теснее, да и немецкие самолеты беспокоили основательно. Квашенкин предложил мне перегрузить вещи на полуторку Шашлова, всех женщин и детей пересадить в облегченные машины и форсированно прорываться по шоссе порознь, собраться у Вильно. В полуторку к Шашлову Квашенкин поместил, кроме вещей с других машин, свою семью и сам поехал на ней. Не раскусил я его тогда, согласился. Ехали порознь, собрались под Вильно в роще, да не все, не оказалось машины с Квашенкиным. Часа три прождали, уже решили ехать дальше, а тут Шашлов на своей полуторке. Он в кабине один, и сверху — никого. Выскочил из машины, пилотку о землю. «Сволочь!» — кричит, ругается, лицо страшное, пистолет у меня просит. Спрашиваю: что случилось? А он одно: дайте наган, вернусь, найду, догоню его! Наган я ему не дал, и когда он малость успокоился, то поведал следующее. После очередной бомбежки Квашенкин в кабину к нему не сел, а устроился вместе с семьей в кузове: так, говорит, самолеты лучше видно и слышно. И только проехали несколько километров, стучит сверху в кабину. Остановились, снимает Квашенкин с кузова несколько чемоданов, не знаю, своих ли, нет ли, ссаживает семью и заявляет, что они дальше не поедут. Здесь останутся. И мне тоже советует. Схватил тогда Шашлов заводную ручку и на Квашенкина, а у того уже и наган в руке. Тем и кончилось: шофер подсадил в кузов беженцев сколько мог — и за нами. Пытались мы, — продолжал свой рассказ Новиков, — посадить семьи в поезда, но сделать это удалось уже только в Орше. Машины там замаскировали. В Москве один день пробыли, а затем с воинскими эшелонами в Оршу, к машинам. И теперь вас разыскиваем. Здесь тоже горя хлебнули: нас за дезертиров принимали. Выручало то, что не в одиночку мы, а вроде отряда.

Из штаба фронта прибыл связной с пакетом. Я вскрыл пакет, фронт приказывал штабу бригады стать в лесу, что в семи километрах юго-восточнее города Демидова; полкам и батальонам обеспечить инженерное прикрытие рубежа Витебск — Орша и направление от Витебска на Велиж и подготовить к взрыву сооружения и отдельные участки железной дороги и шоссе Витебск — Смоленск. Взрывать по согласованию с командирами действующих на эти рубежах общевойсковых частей, а при отсутствии наших войск — в случае выхода головных подразделений противника к заграждениям — действовать при необходимости как пехота. В том же пакете были наряды на оружие, боеприпасы, мины и взрывчатку.

Я посмотрел на часы: четверть пятого. Будить ли Аксючица? Ведь он только что лег. Решил дождаться утра, но к исполнению приказа приступить немедленно. Вызвал интенданта бригады Ключникова, начальника боепитания Ивана Бутенко, командира автобата, поднял некоторых командиров своего штаба и отдал распоряжения.

Ключникову лет под сорок, худощавый, бритоголовый, с приятными чертами лица и с постоянной улыбкой на губах; Бутенко — крепыш среднего роста, с густым, почти шаляпинским басом, показавший себя смелым командиром-воентехником с самых первых часов войны.

Ключников безапелляционным топом заявил, что надо изменить сроки доставки оружия и мин, так как машин явно недостаточно.

— Пересчитайте и сделайте так, чтобы хватило, — возразил я.

— Но я уже все продумал: машин не хватит!

— Продумайте еще раз: вы начальник службы, сроки доставки, как и получения, определены штабом фронта, и ни одной машины прибавить не могу, они нужны для переброски людей.

— Но это же невозможно.

— Товарищ Ключников, отступать и дальше нам тоже невозможно.

— Да, но вы еще не сообщили о приказе фронта майору Аксючицу! Должен же быть какой-то здравый расчет. И задачу мне может ставить только командир бригады, а