Спасение грешницы - Виндспир

— «Терпела для начала неплохо».

— «Вот именно. Для начала, — сжав перо, я медленно протянула. — Но это бессмысленно».

— «Что дальше? Положишь крысу в кровать?».

— «Мне что, ради нее поимкой крыс заниматься? — я покачала головой, постукивая по столу. — Все гораздо тривиальнее».

В дверь постучали, и я прервалась, отбрасывая мысли.

— Войдите.

— Госпожа, — Фредерик просунул голову, придерживая дверь, — что-то произошло? Ваша служанка выглядела не очень хорошо.

— Что могло произойти, Фредерик? — он не ответил, и я улыбнулась. — Мойра пролила чай и разбила чашку. Ничего интересного.

— Но, госпожа, ее форма целиком испорчена.

— А она пролила на себя весь чай. Тебя это беспокоит, Фредерик? — старик чуть кивнул, заставляя меня улыбнуться еще ярче. — Тогда сообщи герцогу, что одна из служанок нуждается в отдыхе. Отдохнет — и перестанет портить посуду.

Старый рыцарь распознал мою насмешку и едва заметно нахмурился. Догадался ли он о произошедшем — было неважно, я не собиралась волноваться об этом.

Он покачал головой и, поклонившись, закрыл дверь. Я усмехнулась и вернулась к работе. Логан обязан поблагодарить меня за это.

— Что это?

— Пирожное с целебными травами, — Микель, гордый собой, придвинул ко мне тарелку. — Попробуйте.

До самого вечера Мойра так и не вернулась, потому, закончив с работой, я пошла в комнату. У дверей меня перехватил мальчишка, радостный и странно энергичный. Он принес сладкое, и я решила впустить его. Юному герою обучение пошло на пользу — от переполняющих эмоций он гораздо меньше подпрыгивал на месте, а волосы перестали походить на разворошенное гнездо. Впрочем, мне ничего не мешает это исправить.

— Я долго расчесывал их, — мальчик насупился, но не остановил, когда я взъерошила светлые волосы. — Вы единственная, кто так делает.

— Неужели? — поняв, что я дразню его, он надулся еще сильнее. Глядя на эту трогательную мордашку, я рассмеялась. — Это привилегия старшей сестры.

— Лиа так не делает.

— А ты скажи, что можно, и она будет так делать чаще меня.

Мальчик покачал головой и смиренно ждал, пока я не оставлю волосы в покое. Покончив с созданием беспорядка, я обратила внимание на пирожное.

— Что там за травы? — я поднесла пирожное, вдыхая запах. — Пахнет обычно.

— На кухне сказали, что это листья авидии, — Микель смутился, явно не зная, как должна выглядеть авидия. — Ваш чай готовят с ее соком, так что и листья должны быть полезны.

Значит, он не уверен до конца. Не хотелось бы отравиться, но и расстраивать героя не стоит. Решив, что ничего непоправимого не случится, я отделила небольшую часть и съела, пробуя на вкус. Листья, судя по ощущениям, были такими же безвкусными, как и сок. Зато пирожное было насыщенным и приятным. Я улыбнулась, коротко похлопав по маленькой ладони.

— Благодарю, Микель. Очень вкусно, — в моей ситуации травы не помогут, но можно есть вкусные пирожные. — Принесешь мне такое же в другой раз?

Он закивал, довольный моей просьбой. Взъерошенные волосы закачались в такт, и теперь Микель походил на одуванчик. Жаль, что в этом мире не изобрели камеры.

Пока я ела, одуванчик крутил головой, рассматривая комнату. Для ребенка здесь было мало интересного, но что есть.

— Если хочешь, посмотри поближе.

— Правда можно? — хоть он и спросил, но все равно поднялся на ноги. — Я ничего не сломаю, обещаю!

Я кивнула, наблюдая, как Микель планомерно обходит комнату, рассматривая все — от пола до потолка. Эта комната была просторнее, чем его собственная, но выглядела более пустой. Ничто не могло сказать о характере или увлечениях владельца — общий вид и шкаф с туалетным столиком показывали, что здесь живет девушка, но на этом все. Не было памятных вещей, детских игрушек, отличительных черт. Даже в моем очередном шкафу всегда стояла коробка с нужными вещами, здесь не было и этого. Потому Меланта продолжала оставаться для меня загадкой. Не думаю, что Микель разглядит то, что не смогла я.

— Вы оставили рисунок.

Я посмотрела в сторону кровати. Микель, сжав руки за спиной, рассматривал свое творение, что венчало стену. Он повернулся ко мне, и я отметила дрожащие плечи.

— Я думал, вы выбросили это.

— Что? Почему бы я это сделала? — закончив с угощением, я поставила тарелку на стол. — Я ведь говорила, что повешу у себя.

— Да. Вы говорили.

Больше он ничего не сказал и отвернулся, продолжая рассматривать рисунок. Может, мне показалось, но он стал гораздо лучше контролировать свое поведение. Теперь я даже предположить не могла, для чего он завел этот странный разговор.

— Микель, тебе нравится учиться? — голубые глаза обратились в мою сторону. — У тебя все хорошо?

— Мне нравится. У меня не все получается, но я буду стараться больше.

— А рисование?

Он задумался и покачал головой, раскачиваясь на месте.

— Свободное время остается рано утром и поздно вечером. Я давно не рисовал, — он вздохнул по-детски обреченно. Но решимость на его лице никуда не делась. — Но я не жалуюсь. Я много узнал, когда начал учиться, и ничего очень сложного пока нет.

Он продолжил идти, осматривая комнату, пока я разглядывала потолок. Если я права, то его способность к обучению действительно нечто большее. Прошло достаточно времени с начала учебы, а Логан так и не передумал. Преподаватели не стали бы скрывать промахи и непременно донесли бы герцогу, и ни возраст, ни количество материала не были бы оправданием.

Микель прыгнул рядом, резво укладывая голову мне на плечо. Я приобняла его, терпеливо снося непрекращающееся ерзанье.

— А что за мальчик был тут несколько дней?

— Какой мальчик?

— Ну, он выглядит взрослым, — послышалось сомнение, — но, не знаю. Он такой странный. Будто вырос только снаружи.

Я замерла, догадавшись, о ком он говорит. Мой беловолосый беглец. Мне он тоже показался невероятно наивным и поспешным для своего возраста, но я списала это на то, что все взросление он провел