Повести и рассказы. - Джек Кетчам

Но этого недостаточно. Записей никогда не бывает достаточно. В конце концов, прогулки — это жизнь Джорджа, а шоу — всего лишь дискуссионная площадка и средство оплаты его привычек. У него нет постоянных женщин. Но он может рассчитывать на встречу, по крайней мере, одной сговорчивой девушки в день, и некоторые из этих встреч позволяют ему еще и потрахаться в придачу. Для Джорджа это ликующая романтика. Он знает, какие коридоры кабельного телевидения обычно пустуют. Их местонахождение "засекречено". Копы его больше не беспокоят — многие из них смотрят шоу и знают, что он уговаривает, а не насилует. Значит ли это, что он усердно уговаривает? Нью-Йорк — это предприимчивость.

Любая женщина подойдет, если она соответствует личным стандартам красоты Джорджа, и особенно если он почувствует какую-то "вибрацию" от ее раздевания. Он снимал сорокалетних и пятидесятилетних. Но его беспокоит, что не все женщины соглашаются подыграть ему. Особенно жительницы Нью-Йорка.

Он говорит, что иногда бывает озлоблен.

— Половина красивых девушек, гуляющих по Нью-Йорку, считают себя моделями и актрисами, — говорит он. — Они действительно в это верят, потому что проходят через все эти процедуры. Платят за обучение в актерской школе, за уроки танцев и пения, за портфолио, покупают все газеты, ориентированные на шоу-бизнес. Можно подумать, что когда такая девушка видит меня идущим по улице… можно подумать, что она говорит себе: Вот парень с камерой, вот мой шанс попасть на телевидение, почему бы мне не быть с ним дружелюбной? Но вы глубоко ошибаетесь. Она не только не дружелюбна, она убегает. Ведет себя со мной отвратительно.

Джордж думает, что промышленная пропаганда против него. Девчонки узнаю̀т, что есть правильный и неправильный путь попасть на телевидение, и что "Уродливый Джордж" — это неправильный путь. Он указывает на всех звезд кино и телевидения, особенно на Сюзанн Сомерс[34], которые снимались обнаженными до того, как стали знаменитыми. Он не замечает, что это не совсем то же самое, что задрать майку в каком-нибудь зловонном коридоре.

Кто-нибудь когда-нибудь становился знаменитым благодаря "Шоу Уродливого Джорджа"? А вот Джордж им стал. Недавно ему предложили снять два ролика, для которых спонсоры — дискотека и итальянский ресторан — специально пригласили пару девушек, ранее фотографировавшихся обнаженными. По его словам, они уже в пути, благодаря "Шоу Уродливого Джорджа".

Но помимо этого у Джорджа есть планы, большие планы. Он создает синдикаты в Мичигане, на Лонг-Айленде и в северной части штата Нью-Йорк. На далеком горизонте он видит подключение к спутниковой связи. Однажды, очень скоро, он рассчитывает сыграть самого себя в каком-нибудь телесериале, Уродливого Джорджа, снимающего обнаженных девушек. Это уже происходит. Он отказывается говорить, где и когда. В конце концов, он видит ситком, основанный на его подвигах. Девушки, которые будут с ним сотрудничать, смогут подняться за ним по длинной головокружительной лестнице успеха. Ему надоели "одни и те же дурацкие ссылки на актрис".

— А танцовщицы?

— Забудьте о них. Они сюда не вписываются.

— Так кто же тогда там будет? И какой профиль?

— Никакого профиля, — говорит он, — в том-то и дело. Вот увидите.

Завтра я пойду с ним.

— Он очень-очень странный человек, — говорит Пола.

11:30 вечера

Снова шоу. Не только Полы нет в комнате, но, похоже, и у кошек проблемы с полькой.

Сначала повтор — кадры из Голого города, просьба отправлять письма по новому адресу.

Затем новинка — "Удачи и поражения".

— Если ты красивая, раскрепощенная цыпочка, как и я, — произносит явно мужской голос, — тащи Уродливого Джорджа в коридор, и если тебе повезет, он позволит тебе изнасиловать его. Это называется удачей, друзья.

Потом Джордж идет по улице, размахивая руками перед камерой, в поле зрения появляется девушка.

— Неужели ты думаешь, что Уродливый Джордж пройдет мимо такого размера? — говорит он. — Как тебе живется с такой грудью? — спрашивает он ее. — Каково это — быть грудастой девушкой в Нью-Йорке?

— Хреново, — говорит она.

Она приехала с Гавайев. Слышала об этой передаче. Запись обрывается, и в следующее мгновение она вытаскивает из лифчика деньги и таблетки, чтобы покрасоваться перед Джорджем. Что она и делает. Одна-единственная аппетитная грудь. Потом опять обрыв, и они оказываются в коридоре. Джордж пытается задрать ей футболку.

— Не задирайте футболку, — говорит она. — Не надо.

Джордж каким-то образом вывел ее из себя.

— Сначала она немного стеснялась, — добавляет Джордж. — Но была готова учиться. Мне пришлось перейти на "запатентованный рэп" Уродливого Джорджа. И вот результат.

В кадре рука Джорджа, вытаскивающая сиську из лифчика.

— Выгни спину, — говорит он, — вот так, еще немного.

Она принимает позу. Вдруг в коридоре кто-то появляется. Джордж жестом просит того пройти мимо.

— Все в порядке, — говорит он, — она не стесняется.

Голос за кадром принадлежит пожилому еврею. Вежливый, многострадальный, терпимый, несчастный.

— Не делайте этого, пожалуйста, — говорит он. — Уберите камеру. Уберите камеру.

Джордж так и делает. Запись обрывается. Далее студия, и та же девушка в одних трусиках позирует на фоне розового ковра, свисающего со стены. На вешалке для одежды висит унылого вида полотенце. Джордж хочет увидеть ее без трусиков. Он снимает их с нее. Наконец она голая, сжимает сиськи и высовывает язык, как это делают настоящие шлюхи. Запись обрывается. Джордж раздевается и стоит над ней рядом с кроватью.

— И мне стыдно признаться, народ, но я позволил Гавайям одержать верх. Здесь я вынужден прерваться — вы можете оскорбиться.

Я иду на кухню за пивом. Возвратившись, вижу, что Джордж снова злится на нью-йоркских девчонок.

— Почему маленькие мальчики подходят ко мне, — говорит он, — а большие девочки нет? Хотите сказать, что женщины хуже маленьких мальчиков?

Кадры бегущих женщин. Затем на экране появляется улыбающийся И Джи Маршалл[35].

— Неужели это знаменитый И Джи Маршалл, — говорит Джордж, — бывший… Я имею в виду, выдающийся актер?

И Джи представляет своего сына Джорджу и постепенно отдаляется.

— И Джи! — говорит Джордж. — Что вы думаете о сексе и насилии на телевидении?

Я снова иду за пивом. Когда возвращаюсь, в коридоре стоит девушка, симпатичная девушка с надписью "НОРТВЕСТЕРН" на футболке. Джордж пытается задрать футболку и стянуть лифчик.

— Не трогай! — говорит она.

— Это просто работа, — говорит Джордж.

— Хорошо.