Все под контролем - Том Саттерли

рейнджер, служивший в Афганистане, а теперь работающий на конгрессмена, поблагодарил меня за то, что я выступил от имени всех ветеранов, которым нужна помощь. Позже он сказал моему соавтору Стиву Джексону, что тоже имеет дело с посттравматическим стрессом и что если парень из спецназа может признать, что сломлен и нуждается в помощи, то и он, и братья по оружию, с которыми он служил, тоже могут это сделать.

После того первого нервного выступления я говорил с тысячами людей в десятках организаций — от Конгресса до ветеранских групп, служб быстрого реагирования, некоммерческих организаций, университетов и корпораций. Мое послание было простым: «Самая большая неудача — это неумение попытаться».

В результате мы получили тысячи откликов в наших социальных сетях, а также текстовые сообщения и телефонные звонки.

Конечно, у нас есть несколько любимчиков, например, Тедди, который не только прошел программу в фонде «Сердце воина», но и остается чистым и трезвым при поддержке своей прекрасной жены Сьюзи. Более того, он настолько хорошо справился с программой, что ее организаторы предоставили ему должность амбассадора, распространяющего информацию о ней.

*****

Между тем, работу Джен с супругами и семьями настолько хорошо приняли, что она основала под эгидой фонда «Все под контролем» новую платформу в социальных сетях под названием «Вираго», что означает «женский воинский дух». Она увидела потребность женской половины в поддержке других женщин, которые проходят через то же самое — любят бойца, который борется с демонами посттравматического стресса. Как ветераны опираются друг на друга, так и супруги должны опираться друг на друга.

С первых дней появления «Вираго» в социальных сетях отклики были очень ободряющими.

«Мне так нужно это в моей жизни!» — написала одна из жен.

«Спасибо!!! Жаль, что мы не нашли вас раньше. Мы с мужем прошли по ту сторону ада и наконец-то видим свет. Мы стали сильнее, ближе и доверительнее друг с другом, чем когда-либо за двенадцать лет нашего брака. Примите от нас благословения, я так благодарна. Я хочу помочь. Не знаю, как, но мое сердце жаждет помочь другим, проходящим через это».

Вот еще один отзыв:

«Я просто хотела сказать вам спасибо. Мой муж — рейнджер. За четыре года у нас было четыре боевых командировки, и я была так разочарована тем, что военные не предоставляют семьям никакой информации по уходу за военнослужащими. Нам приходится справляться с этим самостоятельно, а вы предлагаете нам поддержку, которую я так долго искала. Недавно мы потеряли бывшего командира группы, который покончил с собой после того, как от него ушла жена. Это было разрушительно. Отсутствие поддержки просто ужасает, и то, что вы делаете, я ценю больше, чем можно выразить словами».

Подобные сообщения доводят нас до слез, потому что они означают, что мы оказываем положительное влияние на жизнь ветеранов и их семей.

Тем временем мы надеемся, что Министерство обороны примет идею о том, что для воинов нормально признавать, что им нужна помощь, и при этом им можно доверять выполнять свою работу.

От того, как военные решают эти проблемы, зависит боеготовность страны в военное время, особенно в том, что касается борьбы с терроризмом. Хотя наши традиционные противники, включая Россию, Китай, Северную Корею и Иран, остаются мощной угрозой, которой необходимо противостоять, большинство сегодняшних и завтрашних войн будут вестись против интернациональных врагов и террористов. В этих случаях воевать будут войска специального назначения. И в наших национальных интересах заботиться о здоровье наших лучших воинов.

В 2016 году Силы специальных операций США были развернуты в 138 странах — это 70 процентов всего земного шара, — и не только на полях сражений в Ираке, Афганистане, Сирии и Африке, но и в рамках борьбы с наркотиками в Южной Америке и на Дальнем Востоке. Несмотря на то, что Силы специальных операций составляют лишь небольшую часть обычных вооруженных сил, они несут на себе львиную часть боевых операций, а значит, испытывают наибольшее воздействие проблем, связанных с ПТС.

Командование Сил специальных операций признало, что темпы боевого развертывания — то, что известно как «оперативный темп» — изматывают наших лучших воинов. Как я уже говорил, для того чтобы какая-либо элитная воинская часть, подобная Подразделению, действовала на должном уровне, они должны проводить бóльшую часть времени в тренировках. Постоянные служебно-боевые командировки и необходимость выполнять глобальные обязательства снижают боеготовность Подразделения. А массовое воспроизводство групп специального назначения, будь то Подразделение, армейский спецназ, парашютисты-спасатели ВВС, рейнджеры, «морские котики» или рейдеры морской пехоты, невозможно.

Также, достоверные исследования показывают, что резерв бойцов для возможных войн в будущем невелик и становится все меньше.

Кроме того, опрошенные военные рекрутеры заявили, что более 70 процентов «целевого возрастного контингента» не могут служить по состоянию здоровья, включая ожирение, уровень образования, криминальное прошлое и внешние предпочтения, не соответствующие армейским требованиям. И это делает еще более насущной необходимость заботиться о тех, кто у нас есть.

На личном уровне я еще далеко не «излечился» от своих проблем с ПТС. Иногда весь процесс кажется двумя шагами вперед и одним, а то и больше, шагом назад.

Бывают хорошие дни, когда ПТС оставляет меня в покое. В это время я счастлив, расслаблен, спокоен и мотивирован; чувствую себя лучше физически и здоровее психологически. По духу я немного ближе к тому пареньку из Индианы и намного дальше от монстра, который избил свою жену в их брачную ночь.

Но бывают и плохие дни, когда мне не хочется вставать с постели. В такие дни никто не хочет быть рядом со мной, хотя Джен здесь непоколебима.

Я по-прежнему страдаю от депрессии, тревоги, резких перепадов настроения и приступов гнева. Сон может быть неуловимым. В кошмарах меня по-прежнему преследуют призраки, как друзей, так и врагов. Джен иногда приходится будить меня, когда я кричу во сне, хотя она знает, что нужно держаться на расстоянии, пока я не проснусь. Я знаю, что никогда не освобожусь от того, что видел и делал, но теперь мы оба понимаем это лучше и осознаем, что это будет постоянная борьба. Вооружившись знаниями, любовью и упорством, мы знаем, что победим демона, которым является ПТС.

Когда я встретил Джен, я принимал тринадцать видов таблеток, и все они были прописаны врачами моего бывшего Подразделения, армейскими медиками и гражданскими докторами после службы — от депрессии и тревоги до таблеток, нейтрализующих побочные эффекты других таблеток. Сейчас я не принимаю никаких препаратов, за исключением редких лекарств от аллергии, и постоянно пользуюсь качественными пищевыми добавками, которые мы протестировали. Никогда