Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Вернувшись в Турачи, Ян и Хун вместе спешились возле шатра инспектора. И вдруг Хун повалилась на землю, потеряв сознание. Перепуганный Ян зажег светильник и увидел на халате Хун кровь. Он решил, что она ранена. Снял с нее халат и осмотрел тело. Раны он не нашел, только вся одежда Хун пропиталась потом. Тут подошел конюх и сообщил:

– Конь Хун Хунь-то и седло – в крови!

Ян держал Хун за руку, проверяя пульс, просил принести то одно, то другое снадобье, гладил возлюбленную и никак не мог успокоиться. Наконец Хун пришла в себя, приподнялась на локте и проговорила:

– Как вы можете, пренебрегая опасностью, безрассудно лезть в пасть врагу?! Это, конечно, моя вина! Но разве могла я предположить, что вы, и так истомленный заботами, пойдете в сражение сами? Разве могла я подумать, что – мало этого – вы еще будете рисковать жизнью, бросаясь в самые опасные места? Я знаю, что жена обязана следовать за мужем. Зачем же вы последовали за мною да еще на поле битвы? Известно, что неученые жены чувствительны и привязчивы, но когда их ученые мужья насмехаются над этими их свойствами, то жены оставляют таких мужей на произвол судьбы или заставляют их краснеть своим поведением. К счастью, вы не такой муж, да и я не такая жена!

– Золотые ты говоришь слова! – ответил Ян. – Я отношусь к тебе не просто как к жене. Ты же еще и мой друг! Я не мог не броситься спасать тебя. Кроме нашей любви, есть еще и благодарность – ведь сколько раз ты спасала меня, рисковала жизнью! Я люблю тебя, будь же осторожней, береги себя!

Хун растроганно кивнула и, поглаживая свои мечи, заговорила о другом:

– Маленькая бодисатва кричала из крепости таким дурным голосом, пугая наших воинов, что до сих пор душа моя леденеет. Но теперь пора нам самим ее попугать! Этой ночью я затоплю Пятиречье и возьму Тосе с его женой в плен голыми руками!

– Как ты это сделаешь, – улыбнулся Ян, – если бочки с водой еще не привезли?

– За те несколько дней, что я отлынивала от ратных дел в Турачах, я все успела подготовить.

Хун позвала Ма Да и послала его за водой. Вскоре тот пригнал громадную колесницу с огромным сосудом. Сосуд этот был не простой, скорее просто чудесный. Судите сами: высота горла составляла шесть чи – и в горле помещалась влага севера; длина сосуда равнялась двенадцати чи девяти цуням и шести фэням[7] – и сюда наливали воду тех сторон света, куда уходят и откуда выходят солнце и луна. В окружности сосуда было один вэй и два и[8]. Запаса воды на двенадцать часов. Внизу есть потайная камера, и в нее входит воды на тысячу дней, а вытекает она оттуда через особое отверстие. Прежде чем вытечь, вода делает триста шестьдесят поворотов согласно с тремястами шестьюдесятью делениями небесного круга. Если сосуд поставить торчком, он будет как терем в пять ярусов, и воды в нем хватит на пять лет. Сосуд можно вытянуть на сорок девять чи и напоить всех гостей на большом пиру. Можно сократить сосуд до четырех чи и четырех цуней – всего четыре часа гости будут пить воду из такого сосуда. По виду сосуд напоминает существо с головой дракона, рыбьим хвостом, черепашьей спиной и китовым брюхом!

Ян оглядел диковинное сооружение и сказал:

– Эта выдумка Хун не уступит, пожалуй, деревянным быкам и самодвижущимся коням Чжугэ Ляна!

А Хун отобрала четыреста воинов посильнее из расчета двадцать человек на каждые десять чи длины колесницы, и они покатили ее. И вот уже потоки воды обрушились на Пятиречье – словно из берегов вышло море, словно Серебряная Река хлынула с небес, заревели громадные волны, брызги поднялись до звезд! Проводив колесницу, Хун вернулась в Турачи и приказала Лэй Тянь-фэну взять две тысячи воинов и сесть в засаду у северных ворот крепости, Дун Чу с двумя тысячами – у западных, Ма Да с двумя тысячами – у восточных, дабы помешать бегству Тосе, а Су Юй-цину велела с тысячью воинов охранять чудесный сосуд. Сама Хун с Яном и остальными воинами устроила ловушку у южных ворот, предполагая, что варвары через них совершат вылазку.

Тем временем Тосе и Маленькая бодисатва собрали всех воинов, оставшихся в крепости, – теперь их было на десять тысяч меньше, чем перед ночным сражением. Потрясая мечом, Тосе обратился к войску:

– Минский полководец и его богатыри – щенки. Завтра я самолично расправлюсь со всеми.

– Однако тот, что бился с нами двумя мечами, очень искусен, – вмешалась Маленькая бодисатва, – и в сухопутном сражении его не победить. Завтра надо бы устроить морской бой. Думаю, тогда мы осилим минов.

– Речи твои мудры, – усмехнулся Тосе, – но все необходимое для битвы на море осталось в Турачах! Как нам туда попасть?

Маленькая бодисатва подумала-подумала и говорит:

– В селении Большой Дракон у нас проживает чуть не десять тысяч умелых мореходов, и при них есть почти сто судов. Зачем нам Турачи?

Вдруг вбежал дозорный и закричал:

– Великий князь, беда! Спасайтесь, пока не поздно!

А в чем было дело, вы узнаете из следующей главы.

Глава двадцать четвертая. О том, как инспектор Ян повел свое войско на север и как искусный воин Хун Хунь-то напугал красавицу Фею

Перепуганный Тосе, услышав сообщение дозорного, поднялся вместе с женой на возвышение и увидел, что откуда-то сверху на Пятиречье потоками хлещет вода, – словно небо раскололось и в небесные щели пролилось море. Скоро внутри крепости образовалось большое озеро.

– Мины льют к нам воду из громадного сосуда! – закричал Тосе. – Стены крепости мешают ей стекать, и нас вот-вот затопит. Бежим через северные ворота, иначе опоздаем!

Маленькая бодисатва возражает:

– Невозможно! Враги наверняка устроили у всех ворот засады и закрыли пути для отступления. Правильней будет перелезть через крепостные стены и разбрестись кто куда, держась подальше от больших дорог.

Бросив войско, Тосе и Маленькая бодисатва в сопровождении нескольких воинов с пиками перебрались через стену и направились в селение Большой Дракон.

А Хун и инспектор Ян поджидали врага у южных ворот. Вот вода мутными желтоватыми потоками начала переливаться через стены крепости, а Тосе все нет.