Жизнь в эпоху перемен. Книга вторая - Станислав Владимирович Далецкий

Иван Петрович посадил тёщу на поезд, попрощался, обещая при первой же возможности навестить её вместе с Анной, поезд тронулся под натужное пыхтение паровоза, и вагон с Евдокией Платоновной скрылся в клубах пара за изгибом рельс.

Проводив тёщу, Иван Петрович, не мешкая, вернулся к месту жительства, помог Анне уложить детей на кровать и диван, а сами расположились спать на полу, постелив кое-какие вещи из собственного багажа.

XXVIII

Утром, подняв детей и позавтракав остатками ужина, всё семейство Домовых тоже отправилось на вокзал, чтобы успеть к поезду, которым намеревались доехать до Орши и далее знакомым путём до родного села Ивана Петровича, где его семью с нетерпением ждали отец и Фрося.

Всё случилось, как и было задумано, и вечером следующего дня повозка с семейством Ивана Петровича остановилась возле отчего дома, из которого навстречу гостям вышли Пётр Фролович и его подруга жизни – Фрося.

Старшие дети метнулись в знакомый двор, а малыша Ромочку бережно взяла на руки Фрося, не имевшая собственный детей и потому особенно заботливая к чужим, но родственным детишкам.

Укачав ребёнка, который быстро заснул после тряской дороги, Фрося передала малыша Анне, а сама стала собирать на стол: Иван письмом известил отца о своём приезде с семейством, но точное число указать не мог, и потому Фрося постоянно держала самовар под парами, чтобы гостям не пришлось ожидать трапезы по приезду.

До сумерек было ещё далеко, тёплый майский день прогрел воздух, и дети, насытившись, побежали на реку, намереваясь искупаться с дороги, если вода не будет холодна.

Оставшись наедине, взрослые неторопливо чаёвничали на веранде, обмениваясь новостями за годы разлуки. Иван Петрович рассказал отцу о своих намерениях перебраться на жительство поближе к Москве, на что Пётр Фролович возразил:

– Может хватит, Ваня, мотаться по чужим землям в поисках удачи? Оставайся с семейством здесь, на родине. Будешь учительствовать в нашей школе: всем селом срубили новую школу на четыре класса, и в старых школах будут учить до семилетки, а учителей не хватает. С твоим образованием будешь здесь уважаемым человеком, и места в нашем доме хватит на всё твоё семейство. Мы будем с Фросей заниматься детьми вашими, а жена твоя, Анна, тоже сможет учительствовать в школе. И ну их к чёрту твоё Подмосковье и твою торговлишку ненужными безделушками, коих ты называешь антиквариатом. Решай, сынок! И нам к старости будет веселей жить вместе, и тебе с семейством будет здесь спокойно и почётно: учителей на селе по-прежнему уважают, и жалование новая власть платит неплохое по нынешним временам.

Иван Петрович задумался над советом отца. Его предложение было разумно и обещало спокойную и благополучную жизнь всей семье в родных местах.

– Ладно, отец, посоветуемся с Аней, съезжу в Вологду, чтобы продать дом и завершить торговые дела, а там видно будет, – дал Иван Петрович уклончивый ответ на предложение отца, чтобы не связывать себя поспешными обязательствами.

– Как село наше живёт при Советской власти? В газетах писали, что всюду организовываются колхозы, кое – где людей силой загоняли в них, и даже сам Сталин объяснял, что крестьян не надо принуждать к коллективизации – пусть каждый своим умом доходит до разумной жизни.

– У нас, слава Богу, колхозы образовались без перегибов: коров и кур на общие дворы не сгоняли, – усмехнулся Пётр Фролович. – Правда, колхозов образовались целых два: на том конце села один колхоз, а на этом – другой, и раздел между ними прошёл аккурат по церкви.

Весной из района – так теперь уезд называется, в колхозы наши прислали по трактору, они вспахали земли в помощь крестьянам, поэтому отсеялись вовремя и без натуги: теперь село ждёт урожая хорошего, но сколько хлеба надо будет сдать государству, никто не знает.

– Зять мой, Лидкин муж, лавку свою закрыл вовремя – иначе реквизировали бы, и пошёл в колхоз счетоводом, потому его не тронули, а нескольких богатых крестьян раскулачили и выслали в Сибирь. Видишь, какая петрушка получается: твоя тёща, по словам, сама уехала в Сибирь, на свою родину, а наших крестьян туда силой ссылают на поселение, так что, сынок, самый смысл тебе есть остаться здесь учителем, чем потом у тёщи оказаться в ссылке за свои торговые дела.

Советская власть нынче совсем торгашей не жалует и скоро изведёт их под корень, как бы и тебе, Ваня, не попасть под раздачу. Это я говорю к тому, чтобы ты быстрее принял решение остаться здесь, у себя дома, на жительство со всем семейством, а надо будет, и тёщу твою из Сибири выпишем. Решай, сынок, по рассудку, но быстрее и оставь свою торговлишку, с меня зятька-торгаша хватает, чтобы и сынок ещё этим грязным делом занимался.

Иван Петрович перевёл разговор на тему детей, чтобы отвлечь отца от его затеи оставить сына здесь на жительство. Он и сам видел смысл в предложении отца, но мысль закрепиться на жительство неподалёку от Москвы и устроить жизнь свою и семьи сообразно своему образованию уже давно сидела в голове Ивана Петровича, мучительно притягивая своею несбыточностью.

С речки возвратились дети, довольные купанием и знакомством с местной детворой старше семи лет, которым уже не приходилось горбатиться на крестьянской работе наравне со взрослыми и потому, свободные вечерами, они плескались в реке, где прежде купался и Иван Петрович со своими друзьями, но лишь до их семилетнего возраста.

Коллективный труд в колхозе избавил от необходимости детского труда на полях, оставив за подростками лишь дела на подворьях, где оставались только одна корова на семью, свиньи, козы и птица, а лошади были сведены на колхозные конюшни, где за ними ухаживали взрослые.

Накормив и уложив спать детей, Иван Петрович с женою, отцом и Фросей ещё долго вели беседы, пока окончательно не наступила светлая майская ночь, когда и взрослые, утомившись разговорами, пошли на покой. Впервые за долгие месяцы Иван Петрович заснул без тяжёлых мыслей в голове под тихий скрежет коростеля, что доносился через приоткрытое окно с ближней опушки леса.

Погостив у отца неделю и убедившись, что всё его семейство благополучно пристроено на лето в отчем доме, Иван Петрович поехал назад улаживать торговые дела и продавать дом в Вологде, в котором прожил восемь лет.

Проездом в Москве Иван Петрович навестил старого большевика Фёдора Ивановича в его маленькой московской квартирке на Цветном бульваре во дворе