Несовместимость - Натаэль Зика

чужих глазах… Сам понимаешь – такое себе. Будь другом, что тебе стоит? Там чисто, я вчера клининг вызывал, в холодильнике полно еды, шампанское, даже клубника есть и сливки! Но я только на себя и Лильку рассчитывал, а она в кафе с подругой явилась. Пришлось подключать Макса, чтоб отвлёк лишнюю на себя, а у них возьми всё и сложись! Теперь их не бросишь, но у меня одна кровать, а у Макса тем более не вариант – куда он родителей на ночь денет?! Мы же друзья!»

- И я, Аня, согласился.

-Значит, это была квартира Кирилла, - пробормотала она. – Тогда понятно, почему, когда я проснулась в одиночестве и попыталась до тебя дозвониться, твой сотовый был не абонент. Ты получил своё и трусливо сбежал.

-Сбежал?! – с расстановкой произнёс Михаил и отклонился, не сводя глаз с Ани. – Что ты такое говоришь? Я от тебя сбегать не собирался!

- Возможно, - не стала спорить Анна. – Только когда я проснулась, то обнаружила, что в квартире нахожусь одна. Первые десять минут не особенно переживала – почему-то в голову пришла мысль, что ты решил преподнести мне цветы или завтрак. И умчался ни свет ни заря за букетом и тёплыми круассанами.

- Так и было, - кивнул Дивин. – Я проснулся ещё затемно и лежал, любуясь на тебя. Сам себе не верил, что мы вместе, что стал твоим первым и, как надеялся тогда, единственным. Меня распирало от нежности, хотелось положить к твоим ногам весь мир. Никогда раньше такого не испытывал. Наоборот, стоило получить девушку, как за одно – много три свидания, я терял к ней интерес. Может быть потому, что и до постели ничего, кроме обычной похоти к ним не испытывал? Да и соглашались они слишком быстро. Некоторые ещё до того, как я успевал озвучить своё желание…

- Итак, ты оставил меня и ушёл за сюрпризом?

- Да. В соседнем доме находилась неплохая кондитерская, а на углу – павильон «Цветы». Думал обернуться максимум за пятнадцать минут, но…

- Но? – эхом повторила Аня.

- Но на обратном пути меня перехватил Кирилл.

«Миха, беда! – проорал он, заступив дорогу. – Там… там!»

«Что случилось? – напрягся я. – Соседей затопили? Что-то разбили?»

«Твой отец приехал, а там… сам понимаешь. В общем, в две минуты он выставил наших тёлок за дверь. Прямо в чём были, выставил – в простынях. И следом приказал собрать и выбросить на площадку их шмотки. Ну, мы с Максом пособирали, что нашли, и…»

«Так, понимаю, грядёт неприятный разговор с отцом. Но беда-то в чём? С девушками, конечно, некрасиво вышло, надо было вам в гостиницу идти, там точно никто не потревожил бы».

- Сказал это, а у самого по сердцу холод разлился – если бы не друзья, то отец точно также застал уже нас. И один бог знает, что нам наговорил. Совсем не такое окончание волшебной ночи должно было быть у моей девочки! И я подумал – хорошо, что мы поменялись квартирами! А следом проскользнула другая мысль – с какого перепуга отцу взбрело в голову явиться ко мне рано утром, да ещё и без звонка?!

«Див, Василий Романович тебя ищет! – продолжал тараторить Кир. – Я не очень понял – спросонья-то и после такого фееричного пробуждения – что там стряслось, но что-то очень серьёзное с твоей матерью. Он не смог дозвониться, поэтому приехал и… Короче, Макс остался заложником. В смысле, драить квартиру – мы вчера немного намусорили, Василию Романовичу не понравилось, велел ликвидировать все следы, потом запереть дверь и ключи бросить в почтовый ящик. А меня твой пытал, где ты? Я стоял насмерть, и тогда он выпер меня за дверь с наказом хоть из-под земли тебя найти и отправить к ним домой».

- А я, Ань, - вздохнул Михаил, - ещё вечером отключил сотовый, чтобы нам никто не помешал. И забыл о нём. Я тогда обо всём, кроме тебя, забыл. А после слов Кирилла мне стало страшно – мать недавно начала жаловаться на сердце, и днём ранее отец устроил её в хорошую клинику, на обследование. К счастью, телефон был при мне. Я включил его, посыпались уведомления о пропущенных. Море уведомлений. И почти сразу прошёл вызов.

Я глянул на экран – отец! И поспешил звонок принять.

Михаил сглотнул и на мгновение прикрыл глаза.

- Ждал выговора, мол, устроил из квартиры дом свиданий и за отключенный телефон тоже.

Но отец был краток: «С матерью плохо. Очень плохо, Миша. Срочно, прямо сейчас езжай на Аккуратова, 2, в Национальный медицинский исследовательский центр имени Алмазова. Если поспешишь, то, возможно, успеешь попрощаться… Подъедешь, набери меня, тебя проводят».

- И отключился, - Дивин дёрнул щекой и снова на несколько мгновений прикрыл глаза, словно пережидал приступ острой боли.

Аня молчала, ожидая продолжения.

- Новости такие, что у меня мозг едва не взорвался, - снова заговорил Михаил. – Я, не помня себя, сунул цветы с выпечкой Киру в руки и наказал ему осторожно тебя разбудить и объяснить, что я уехал в больницу к умирающей матери. Передать, что я позвоню сразу, как только смогу. А потом он должен был отвезти тебя в общежитие и вести себя предельно вежливо и предупредительно.

Анна сжала кулачки, но перебивать не стала, ждала продолжения.

- Не помню, как завёл машину, как выехал со двора. В ушах стояли слова отца – «Если поспешишь, то, возможно, успеешь попрощаться». И я утопил педаль в пол. До сих пор удивляюсь, как доехал целым, никого не сбил и сам не убился. Спасло то, что было раннее утро и машин на дорогах оказалось мало.

- Твоя мама, - не выдержала Аня, - с ней же всё в порядке? Ты успел? Её вылечили?

- В порядке, - буркнул Михаил. – Как потом выяснилось, с ней ничего и не было. Этот спектакль родители устроили, чтобы оторвать меня от слишком, по их мнению, неподходящего увлечения. Но об этом позже, сначала я хочу рассказать, почему