Настоящий мужик. История парня из Anthrax - Скотт Ян

И все же без вокалиста мы были нетрудоспособны. В наших самых несбыточных мечтах Джон Буш возвращался и записывал с нами новый альбом, теперь, когда у нас были новые менеджеры и мы «очистили палубу» от ряда неудачных контрактов. Мы надеялись, он поймет, что мы поступили так ради группы и теперь можем идти вперед, как будто идем по следам «We’ve Come For You Al». Но мы знали, что этого не будет. Джон посчитал реюнион-тур с Джоуи оскорблением, а Буш – очень гордый парень.

Вряд ли бы он нас простил за то, что мы его бортанули, и сразу же втянулся в творческий процесс.

К тому же у него теперь были другие интересы – маленькие дети. И он не хотел все свое время проводить на гастролях. В этот раз он не был готов все бросить только потому, что мы его попросили. Главным его приоритетом была семья. Как только стало очевидно, что мы не будем записывать пластинку с Джоуи и Дэнни или Джоном, в группе осталось только два человека. В конце 2006 года мы с Чарли засели дома у него в комнате в Чикаго и начали писать новый материал. Мы были недовольны случившимся поэтому естественным образом написали очень быстрый, агрессивный материал с сокрушительными басовыми бочками и реально крутыми неравномерными риффами. Мы были очень довольны и понимали, что у нас получается нечто особенное. Когда у нас была готова пара-тройка крутых песен, мы попробовали поработать с вокалистом, которого нам рекомендовали, но ничего не вышло. Чтобы узнать больше, можете спокойно заглянуть на Википедию, какой бы точной или неточной она ни была.

Мы позвонили Фрэнки и сказали: «Эй, чувак, у нас проблемы. Ты нам нужен». Первым делом он настоял на том, что будет полноправным участником творческого процесса. Я сказал, что мы уже написали пять песен и очень ими довольны, но что касается остальных, кто знает? Фрэнки сразу въехал и помог переработать материал, который мы уже написали. Фрэнки вернулся, но опять-таки продолжились ссоры и конфликты, в основном из-за идей по поводу мелодий и вокальных партий. То есть там, где Фрэнки всегда блистал в творческом плане. Мелодии он сочиняет просто потрясающие. Но много раз Чарли придумывал что-нибудь другое и лучше. Фрэнки говорил: «А кто ты такой, чтобы говорить, что твое лучше? Ясное дело, тебе твое больше нравится, ты же это придумал. Но мое лучше». Я пытался использовать идеи обоих, добавляя свои тексты к их мелодиям, иногда добавляя свои идеи по части мелодий, и когда это работало, у нас получалось лучшее от каждого участника, а песни от этого только выигрывали. Когда не получалось и чья-то идея явно была лучше, возвращались к этому сраному древнему аргументу, что каждый лучше знает, что нужно группе. В таких случаях мы с Чарли всегда говорим: «Слушай, нам виднее». Казалось бы, конфликт исчерпан – ни хрена – но мы просто двигаемся дальше. Радует, что обычно лучшие идеи настолько очевидны, что говорят сами за себя.

Мы пытались двигаться дальше как группа, как это было после увольнения Нила Тербина и во время работы над «Spreading The Disease» без вокалиста. Но нам не давало покоя, что без Джона или даже Джоуи мы ни черта не можем. Кого-то другого мы искать не хотели. Нам нужен был вокалист, подходящий для Anthrax, коих прежде у нас было двое.

Примерно в это же время мы пытались решить, как сохранить группу. Я занялся совместной раскруткой акустических вечеров в нью-йоркском клубе Retox. Я сотрудничал со своим другом Майком Даймондом. Он был известным клубным промоутером. Мы решили устраивать выступления раз в неделю. Когда все, кого я знал, были в Нью-Йорке, я прилетал, и мы устраивали акустические сеты. Я приглашал самых разных музыкантов, в том числе Cypress Hill, Себастьяна Баха, Уитфилда Крейна, Бо Байса из «Американского Идола» и Кори Тейлора из Slipknot и Stone Sour.

В тот вечер, когда пришел Кори, перед клубом мы решили поужинать. Просто тусили вместе – я, Кори, Фрэнки и Перл. Кори спросил, как мы собираемся решать вопрос с вокалистом, и мы ответили, что пока не знаем, но у нас есть парочка новых песен, и они очень круые.

«Я спою», – сказал он.

Мы засмеялись и решили, что он шутит. Он уже и так был в двух успешных группах, и казалось нереальным, что он будет петь еще и в Anthrax.

«Нет, я серьезно! – сказал он, и его голос задрожал от волнения. – Для меня будет невероятной честью петь с вами, парни, а ведь вы знаете, что я был вашим фэном с детства. Я с радостью напишу с вами песни и стану частью вашей истории».

Мы серьезно поговорили о том, как воплотить это в жизнь. Мы согласились выслать ему написанный материал, а он пообещал начать запись вокала после окончания тура Stone Sour. У него было огромное «окно» перед тем, как приступить к работе со Slipknot. Он решил, что сможет взять по меньшей мере год для работы над пластинкой с нами и гастролями в ее поддержку. Казалось, мы нашли идеальное решение серьезной проблемы. Фрэнки сразу же согласился, да и я тоже купился.

Тот вечер в клубе был просто невероятным. Мы отыграли парочку песен с Кори и замечательно провели время. На следующий день я проснулся, припоминая разговор о том, что у нас будет петь Кори, и просто списал все на бухло и пьяный угар. Я не воспринял это всерьез. Следующим вечером Stone Sour выступали в Roseland Ballroom, и мы были за кулисами. Я зашел в раздевалку, и Кори Бреннан, менеджер Кори, мне сказал:

– Эй, чувак, поздравляю с новым вокалистом.

– Чего? А? Эм, он что, тебе рассказал? – спросил я.

– Да, сразу рассказал, – ответил Бреннан. – Я уже обзвонил остальных участников Slipknot и Roadrunner Records, и получил разрешение. Все в силе. Он получил добро.

Я крепко обнял Кори и рассказал Фрэнки с Чарли, и оба они были в восторге. Мы отослали Кори предварительные аранжировки для шести песен. Они ему понравились, и он сказал, что у него уже есть идеи по вокалу. Мы составили график, взяв за основу дату окончания его тура. Кори собирался после окончания тура за