Авантюристы Просвещения - Александр Фёдорович Строев

Великие знания позволяют мне творить великие дела. Я совершенно свободен и совершенно независим; но добродетельный и любезный Король Датский своими истинно королевскими добродетелями покорил меня. Я страстно желаю полезно и чудесно служить ему. Среди прочих великих предприятий, которые я задумал для него, я обещаю отправить его королевский стяг на семипушечном адмиральском корабле в Восточную Индию за месяц или даже скорее, не усложняя конструкцию судна, которому не будут страшны ни Опасности, ни обыкновенные морские Невзгоды; шторм, штиль, течение, Буря, побережье, отмель – все будет ему нипочем, корабль отправится и вернется в указанную Точку из одного в другой Конец Света, не опасаясь, что бег его будет чем-нибудь прерван или остановлен; и самое чудесное, что на нем не будет мачт, кроме дозорной, ни парусов, ни матросов, ибо любой человек будет годен для этой чудесной и новой Навигации. Я обогатил это удивительное Изобретение пушкой, которая не дает отдачи и потому не нуждается в лафете на Колесах, которая стреляет в десять раз быстрее, чем любая другая, за тот же Промежуток Времени, которая не разогревается вовсе, которая прицельным выстрелом надвое расщепляет веревку или Волос, и обслуживать которую может один Человек с удивительной Быстротой; к тому же она стреляет дальше, занимает очень мало места и другими великими преимуществами обладает.

Для внутренней Навигации в большом Королевстве, как по рекам, так и по озерам, по течению или против него, даже самого сильного, – всюду пригодятся поразительные преимущества Морской Навигации, о которой говорилось выше: то, что требовало месяца плавания вверх по реке, изрядного числа лошадей, Людей и Трудов, потребует двух или трех человек, а путь займет четыре дня без Опасностей и Опозданий; наконец, осушать Болота, Пруды и Шахты будет делом простым, верным, недорогим, и с таким удивительно малым Числом людей, что даже тот, кто сам увидит, поверит с трудом.

Я хочу, чтобы все, о чем говорится в этом Меморандуме, было верно и скоро сообщено от моего имени Е. В. Королю Датскому, к которому, в зависимости от ответа и некоторых условий, о которых речь пойдет только тогда, когда я выполню все, что обещаю, я отправлюсь предложить мои услуги столь же верные, сколь искренние, и весьма охотно буду состоять при нем, в чем до сих пор отказывал всем государям.

3. Граф фон Бернсторф

к графу фон Ведель-Фрису,

19 января 1760 г

Я затрудняюсь что-либо сказать вам по поводу того, о чем вы пишете мне от 24 числа. Быть может, он добрый человек, быть может, не лишен талантов и тайных знаний, и кажется, что нетрудно хотя бы выслушать его и для того выполнить условия, на которых он готов приехать сюда, но мы, Милостивый государь, не ценим любителей тайн и проектов; как нам представляется, честь Короля настоятельно требует, чтобы Публика не подумала, что Е. В. приближает к себе подобных людей, и потому, по зрелом размышлении, я должен просить Вас, избегая огласки, деликатным образом избавить нас от его приезда. Ваша врожденная вежливость не позволяет мне сомневаться в том, что вы найдете возможность убедить его оставить или отложить свои намерения, ничем его не обидев и не поставив в неловкое положение, и тем доставите нам истинное удовольствие.

Если же, несмотря на доводы и увещевания ваши, он решит приехать на свой страх и риск, не препятствуйте ему. Единственная наша задача состоит в том, чтобы в мире не подумали, что его призвал Король. В остальном вы можете рассчитывать на полную тайну. Она будет нерушимо сохраняться.

Золтыкоф Альтенклинген (1760) [737]

1. «Перевод с письма к Ея Императорскому Величеству от Салтыкова Алтенклингена, из Амстердама от 1‐го генваря 1760 года[738].

Ваше Императорское Величество за противно не примете, что швейцарской дворянин Российской природы повергает себя к пресветлейшему вашему престолу, желая В. И. В. щасливаго Государствования, со всяким от Бога Благословением, и исполнения всех доброжеланий, кои Вашего Величества вассалы и подданные к вам имеют. А как во всем свете известно, что В. И. В. всегда стараться изволите о пользе вашего народа, защищая фабрики, от которых государство процветает, то я осмелился донесть В. И. В. о ниже следущем. Недавно в город Амстердам по требованию купцов приехал из Марселии искусной человек, которой умеет делать самое лучшее Гишпанское мыло, и в состоянии завесть варницу; а хотя было он и учинил уже пробу, однако по нещастию тот дом, с которым он обязался, пришел в убожество; и для того намерен сей мастер возвратиться в свое отечество, а между тем несколько раз приходил ко мне, и я осмелился говорить с ним о Вас, Всемилостивейшая Государыня Императрица! И как подвергается повелениям вашим, то и зависит от В. И. В. приказать послать к нему указ, а он готов завесть мыльную варницу в вашей Резиденции, в Москве или у города Архангельскаго, с получением при том обыкновенных Императорских привилегий, весьма авантажных для Вашего Величества, и ожидает патента, подписаннаго Пресветлейшею Вашею Рукою.

При сем же всенижайше доношу вам, Державнейшая Императрица! что я советник и доктор, о чем приложенные при сем билеты засвидетельствуют, и могу лечить такия болезни, чего другие сделать не в состоянии[739]; тако же знаю я секрет, по которому В. И. В. можете ежегодно и навсегда получать по десяти милионов Рублев; В. И. В. извольте быть уверены, что все вышереченное, о чем я имел честь вам донесть, происходит от вернаго и покорнаго сердца; в протчем в ожидании вашего повеления, пребываю со всеглубочайшим почтением

Солтыков Алтенклинген»[740].

Мое место жительства указано на билетах. Имя у меня вымышленное[741].

[Пометы другими почерками на первой странице перевода:

«сие письмо приказал Его Сиятельство возвратить Его Высочайшаго любопытства не заслуживающее»

«Возвращено 4 марта 1760 года»]

2. «Перевод с приложения к письму к Ея Императорскому Величеству от Цолтикофа Алтенклингена, из Амстердама от 1 генв. 1760[742].

Каждому безнадежному больному чрез сие во известие знать дается, что из Гейбаха прибыл сюда княжеской Советник и медик Солгов[743], который чрез свои студии, дальние вояжи и великую практику, в чем он еще преж недавним временем целой год в Ротердаме упражнялся, великой кредит получил, а особливо для того, что он многие медицинские целительные