Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

Мы уходим, нас гонят в неведомый край,

Покидаем тебя, Бозатау.

Слезы льются,

                    в глазах почернело…

                                                  Прощай!

Покидаем тебя, Бозатау!..

«Бозатау», «Чимбай» и еще несколько песен в исполнении Айим Казимбетовой были записаны на пластинку, и впоследствии эта пластинка пользовалась большим успехом у любителей народной музыки.

В Москве Айим познакомилась с молодым каракалпакским поэтом Аметом Шамуратовым. Они полюбили друг друга, и Айим стала его женой. Амет учился на рабфаке, в составе комсомольского отряда он участвовал в строительстве московского метрополитена, писал стихи о родной Каракалпакии, о Москве и читал их Айим во время вечерних прогулок по московским улицам.

От широкой могучей Амударьи

В своем сердце принес огневые слова,

Ты сыновий привет мой горячий прими,

Дорогая столица Москва!

Для меня ты как нежная добрая мать…

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

Как тебя не любить и любя не гореть!

Это ты воспитала меня, бедняка,

Это ты научила бороться и петь,

Показав мне, как жизнь широка.

Слушала Айим эти звучные слова, и сердце ее переполнялось радостью. Жизнь за все тяготы и тревоги, неустанный труд и самоотверженное служение искусству наградила ее славой и признанием тысяч и тысяч людей, подарила ей большую и настоящую любовь. Из Москвы Айим Шамуратова возвратилась в Турткуль полная новых сил и вдохновенья.

В 1940 году в жизни Айим Шамуратовой произошло два знаменательных события, оказавших несомненное влияние на ее творческую биографию: ей присвоили почетное звание народной артистки Каракалпакской АССР и она поступила учиться в Московскую консерваторию. Однако долго учиться в консерватории ей не пришлось. Началась Великая Отечественная война, весь советский народ поднялся на борьбу, и Айимхан Шамуратова возвращается в родную Каракалпакию, чтобы вместе со своим народом внести свой вклад в дело победы над фашизмом.

…Медленно катится арба по пыльной дороге. Вода в канале почти неподвижна, на ее поверхности плавают опавшие осенние листья. Ветер подхватывает пыль, поднятую копытами лошадей и колесами, и кружит над хлопковым полем. Айим Шамуратова вместе с другими артистами из концертной бригады сидит на повозке усталая, притихшая и неразговорчивая. То ли дальняя дорога и постоянные переезды из колхоза в колхоз, из бригады в бригаду утомили ее, то ли тяжелые нерадостные думы о войне истерзали душу, и поэтому совсем не хочется разговаривать, а есть одно-единственное желание — закрыть глаза и забыться хотя бы на несколько минут коротким дремотным сном.

Вдали показался колхозный поселок. Несколько деревьев посреди каракалпакских юрт и глинобитных мазанок колышутся на ветру багряными факелами, зажженными осенним дыханием. Ватага босоногих и крикливых ребятишек, завидев издали приближающиеся арбы с артистами, выбегает из аула и вприпрыжку несется навстречу. Из одной юрты вышел дряхлый старик, седобородый и сгорбленный. Опершись одной рукой на посох, другую приложив козырьком ко лбу, он долго смотрит на подъезжающих.

«Знакомая картина, — думает Айимхан, слегка приподнявшись на арбе. — В ауле одни ребятишки, седобородые старики да немощные старухи. Остальные в поле, в садах или на фермах».

Арбы остановились возле сгорбленного старика, и старший группы, поздоровавшись с ним, стал говорить, зачем они приехали. Старик подозвал мальчишку лет восьми, послал куда-то, а сам, указывая рукой на здание школы, находившееся в центре аула, пошел впереди обоза. Школа оказалась небольшая, всего четыре классных комнаты, в одной были сложены туго набитые мешки и двери закрыты на тяжелый и массивный висячий замок. В трех других стояли парты и столы. Здесь по утрам идут занятия. Сейчас ученики тоже вместе со взрослыми в поле, помогают убирать урожай. Хлопчатник очень трудоемкая культура, нелегко вырастить его, но еще труднее собрать осенью урожай, требуется очень много рабочих рук, и без помощи детворы и подростков никак не обойтись, тем более что почти все мужчины из аула находятся на фронте или на тыловых работах.

Артисты сняли с арб музыкальные инструменты и узлы с костюмами, внесли в классы и, не теряя времени, стали готовиться к предстоящему концерту. Нужно было успеть все сделать засветло, потому что в ауле нет электрического освещения, а керосин для ламп в военное время стал большим дефицитом. Айим Шамуратова достала платье, вышитое шелковыми нитками, изукрашенное и отороченное бархатом, головной убор — саукле из сукна и бархата с нитками жемчуга, отделанный кораллами, бирюзой и мехом, нагрудное женское украшение — шартуйме с серебром и позолотой, стеклянными бусами и бирюзой, осмотрела внимательно, не надо ли где подгладить, спросила у семилетней дочки местной учительницы, нет ли утюга. Девочки, все время крутившиеся возле артистов, с готовностью старались помочь во всем, а Айим Шамуратова, прилаживая костюм, рассказывала им о том, где бывала, что видела, какие песни поет, о Москве, о войне, которая идет далеко на западе с ненавистным и злобным врагом.

Люди с полей пришли поздно, когда уже было совсем темно и над аулом раскинулось бархатное звездное покрывало вечернего неба. Перед школой было уже все приготовлено к предстоящему концерту, сооружено подобие эстрады, разостланы несколько разноцветных войлоков, чтобы зрители могли удобно расположиться и отдохнуть. Наконец, наскоро закончив свои домашние дела, собрались зрители. Музыканты взялись за дутары и кобызы, и Айим Шамуратова спела им песню о Москве, потом, время от времени уступая место на сцене молоденькой танцовщице и чтецу-декламатору, читавшему стихи каракалпакских поэтов и отрывки из народного эпоса «Кырк кыз», она пела каракалпакские народные песни. Ей дружно аплодировали, и Айим чувствовала, как нужны ее песни людям, как вливают они в их сердца бодрость и дают силы, призывают сплотиться в борьбе с ненавистным врагом. После концерта артисты заночевали в ауле, а рано утром чуть свет выехали в следующий колхоз.

И так день за днем все военные тяжелые годы отдала Айим Шамуратова концертной деятельности, пела песни перед хлопкоробами и чабанами, рабочими промышленных предприятий и амударьинскими речниками, выезжала с концертами в воинские части, отправляющиеся на фронт. Сотни концертов, тысячи и тысячи встреч со зрителями и слушателями, которые самоотверженно трудились в тылу для фронта, для победы. Сборы от концертов шли на строительство танковой