Авалон. Возвращение короля Артура - Стивен Рэй Лоухед

половине двенадцатого, в ночь его парламентского триумфа. Тело обнаружила молодая пара. Выходя из таверны Диккенса, молодые люди остановились на мосту, чтобы посмотреть на отражающиеся в воде огни Тауэрского моста. Они заметили, как что-то ударилось о корпус одной из яхт и, заинтересовавшись, подошли к причалу. Их худшие подозрения подтвердились: это было тело человек, лежащего в воде лицом вниз. Сначала они подумали, что это женщина, но потом прибыла полиция и достала тело из воды. Теперь все видели, что тело принадлежало мужчине в килте.

В Блэр Морвен Джеймс и Дженни смотрели телевизор, переключая каналы, чтобы побольше узнать о триумфе Дональда. Большинство каналов, изменив сетку вещания, подробно освещали сенсационные события дня. Второй канал BBC отозвал свои обычные программы, чтобы дать подробные репортажи о «падении Уоринга». Обычную десятичасовую передачу продлили до ночи, без конца повторяя подробности парламентского кризиса, интервью с депутатами и бесконечными комментариями разномастных политических экспертов.

Джеймс следил за парламентской сессией с самого начала. К шести часам британские телевизионщики показывали каждый шаг драматического голосования. Дженни наплевала на журналистов, окопавшихся за пределами замка и присоединилась к королю вместе со всем персоналом Блэр Морвен. Они устроились перед большим телевизором и в прямом эфире наблюдали за крахом правительства Уоринга. В честь Дональда открыли шампанское и выпили под его объявление о создании новой политической партии.

Позже они поужинали у Джеймса и устроились поудобнее, чтобы посмотреть вечерние новости. Оба сошлись во мнении, что Дональд отлично проявил себя, а его выступление перед журналистами — именно то, что надо. Один из самых популярных телеканалов дал целый десятиминутный репортаж о новой партии, а выступление Дональда показали полностью.

Королевская чета, оглушенная событиями и слегка захмелевшая от шампанского, с трудом переключалась на бытовой уровень. Дженни сидела на краю кровати с пультом в руке и беспокойно переключала каналы, чтобы ничего не пропустить.

— Удивительно, как он все это смог проделать! — воскликнула она, и в этот момент зазвонил телефон.

Джеймс взял трубку, полагая, что звонит как раз главный виновник торжества. Он весь вечер ждал звонка и уже заготовил поздравления. Но в трубке раздался женский голос. Женщина говорила так быстро, что он не сразу ее понял.

— Кэролайн? Это вы?

Дженни повернулась и увидела, как стремительно меняется выражение лица Джеймса.

— Что стряслось? — с замиранием спросила она.

— Да, конечно, Кэролайн. Я обязательно скажу ему. — Джеймс повесил трубку. — Дональд пропал, — объяснил он Дженни. Он ушел в палату общин и с тех пор не звонил. Довольно странно.

Уже через пару минут Эмрис говорил по телефону с Кэролайн, пытаясь ее успокоить.

— Звоните с полицию, — настаивал он. — Нет, не потом, сейчас! Спросите старшего инспектора Киркланда. Поговорите с ним, а потом перезвоните мне. — Он прислушался к словам на том конце провода. — Хорошо. Мы сейчас же вылетаем.

Известие о смерти Дональда пришло вскоре после полуночи, и уже через несколько минут Джеймс, Эмрис и Рис взлетели. Калуму поручили заниматься безопасностью в Блэр Морвен. Эта задача вдруг стала весьма важной.

Вертолет приземлился на маленьком аэродроме Илинга, и они на такси понеслись по почти пустынным лондонским улицам к дому Кензи. Улица оказалась перекрыта полицейскими машинами, телевизионными фургонами со спутниковым оборудованием, здесь же роились несколько десятков фотографов, журналистов и соседи в пальто, наброшенных поверх халатов.

Выйдя из машины, они направились к дому, проталкиваясь сквозь толпу операторов и репортеров, выкрикивающих вопросы: «Правда ли, что лорд Роутс мертв?», «Самоубийство или несчастный случай?»

Рис прокладывал дорогу к двери, а там их уже ждал констебль, быстро закрывший за ними дверь со словами: «Вас ждут, Ваше Величество».

В прихожей тоже толпились люди, в основном, полицейские и детективы, а также нескольких друзей Дональда и соседей. Кэролайн и Изабель сидели в гостиной, плечом к плечу перед горящим камином. Когда Джеймс и Эмрис вошли в комнату, обе обернулись, и выражение лиц женщин тут же пробудило в Джеймсе его fiosachd. По телу словно пробежал электрический ток, а знакомое покалывание собрало кожу на затылке морщинами.

Казалось, время замерло, когда он шагнул в дверной проем. Освещенная только огнем камина комната приобрела сказочный вид. Уже не камин, а трепетный свет костра высветил прямоугольник на ковре, и фигуры Кэролайн и Изабель. Свет окружал заплаканных женщин сияющим ореолом. Джеймс услышал, как вдалеке ветер проносится над полем битвы.

В сознании возник образ темной, залитой лунным светом равнины, усеянной телами воинов. Среди мертвецов ходили женщины, разыскивающие своих мужчин. Ветер доносил рыдания тех, чьи поиски увенчались горестной находкой. Тут и там лунный свет вспыхивал то на выступе щита, то на наконечнике копья.

Гостиная исчезла: Джеймс снова был там, на продуваемой всеми ветрами равнине. Запах дыма щекотал ноздри. Он обернулся и увидел огонь неподалеку, на берегу реки. Возле него собрались раненые; они грелись, перевязывали раны.

На него низошла великая скорбь — тяжелая грусть, холодная и непоколебимая, словно железный плащ. Ноги не держали. Он опустился на колени, а потом и вовсе упал на руки. Рыдание или горестный вопль вырвался из груди. Он плакал и не сразу разобрал, как кто-то зовет его по имени.

— Артур!

Он поднял голову.

— Вставай, Артур. Возьми меч и встань.

К нему шел высокий стройный человек в плаще, отороченном волчьей шкурой. Глаза смотрели сурово и в лунном свете отливали бледным золотом. Человек подошел и встал над Артуром. Только теперь он узнал своего Мудрого Советника.

— Я скорблю, Мирддин, — проговорил Артур. — Когда еще мне оплакать своих кимброгов, если не сейчас? [Кимброгами называли рыцарей короля Артура в те времена, когда Артур прокладывал дорогу к трону.]

— Ты — Пендрагон, — строго ответил Мирддин. — Оставь скорбь другим. Твое дело — готовиться к грядущей битве. Врагов остановят не слезы печали, а меч в твоей сильной руке.

Мирддин простер над королем руки и произнес Слово на древнем Языке. Артур немедленно ощутил прилив сил. Сила сочилась из-под земли, проникая в тело, напитывала кости, она изгнала липкий груз горя, давившего на плечи. Черный туман печали рассеялся; он снова мог ясно видеть. Собрав по крупицам растерянное мужество, он потянулся к мечу, лежавшему рядом с ним на земле. Артур встал.

Мирддин положил руку на плечо короля и поднял свой посох над головой.

— Горе и утраты будут твоим постоянным спутником, Артур, но не тебе горевать. Ты — сила своего народа; ты — могучая