Победители и побежденные. Полководцы СССР и Германии. 1941-1945 - Алекс Бертран Громов

Паулюс был изрядно деморализован противоречием между приказом держаться до последнего и очевидностью того, что исполнение этого приказа с большой вероятностью приведет к гибели 6-й армии. Адам отмечает, что рядом с ним начальник штаба Шмидт казался удивительно энергичным: «Он находился в родной стихии, ведь снова нужно было принимать решения, отдавать приказы, проверять их выполнение. Шмидт был уверен, что, несмотря на значительные первоначальные успехи, противника удастся после перегруппировки разбить в открытом бою, и представил Паулюсу предложения, которые он разрабатывал совместно с начальником оперативного отдела».

А предлагалось следующее. XIV танковый корпус в составе танковых полков 16-й и 24-й танковых дивизий должен был форсированным маршем идти к Дону и с высоты западнее Голубинского ударить во фланг наступающим силам Красной армии. С участка VIII и LI армейских корпусов надлежало снять все свободные части, создав из них резерв 6-й армии. Паулюс утвердил эти предложения. Соответствующие приказы разослали в войска.

И тут начала поступать информация о событиях на южном фланге: там тоже пошли вперед части Красной армии. 29-я моторизованная дивизия противостоять натиску советских войск не смогла. IV армейский корпус и 20-я румынская пехотная дивизия отступили. Фронт немецких войск был прорван сразу в нескольких местах. Контратака XLVIII танкового корпуса генерал-лейтенанта Гейма была сразу же отбита. «Поступили новые угрожающие известия: подтвердилось, что 3-я румынская армия полностью разгромлена. Брешь в нашем левом фланге увеличилась. XI армейский корпус и 14-я танковая дивизия истекали кровью в оборонительных боях. 4-я танковая армия была рассечена, ее штаб бежал на запад. Тыловые службы всех частей бежали, преследуемые советскими танковыми клиньями…»

Окружение и плен

Адам красочно описывает панику, охватившую немецкие и румынские части в зоне прорыва: «Подхлестываемые страхом перед советскими танками, мчались на запад грузовики, легковые и штабные машины, мотоциклы, всадники и гужевой транспорт; они наезжали друг на друга, застревали, опрокидывались, загромождали дорогу. Между ними пробирались, топтались, протискивались, карабкались пешеходы. Тот, кто спотыкался и падал наземь, уже не мог встать на ноги. Его затаптывали, переезжали, давили. В лихорадочном стремлении спасти собственную жизнь люди оставляли все, что мешало поспешному бегству, бросали оружие и снаряжение, неподвижно стояли на дороге машины, полностью загруженные боеприпасами, полевые кухни и повозки из обоза… Дикий хаос царил в Верхне-Чирской».

Кольцо окружения грозило вот-вот сомкнуться. Паулюс в который раз запросил разрешения на отвод войск – и снова не получил его. И когда клещи замкнулись, Гитлер запретил попытку прорыва из окружения.

– Еще 21 ноября я предложил отвести армию за Дон, – разъяснял ситуацию Паулюс. – 22 ноября и в последующие дни я повторил свое обращение в Главное командование сухопутных сил с предложением прорываться из котла. 24 ноября должен был последовать приказ о прорыве. Но из этого ничего не получилось. На совещании у Гитлера Геринг заявил, что он в состоянии снабжать 6-ю армию воздушным путем. После этого фюрер решил отклонить мое предложение.

«…6-я армия временно блокирована силами русских. Я намерен сосредоточить армию в районе севернее Сталинграда – Котлубань – высота 137 – высота 135 – Мариновка – Цыбенко – южная окраина. Армия может быть уверена, что я сделаю все необходимое, чтобы снабжать ее и своевременно деблокировать. Я знаю храбрую 6-ю армию и ее командующего и убежден, что она выполнит свой долг.

Адольф Гитлер».

Создать воздушный мост для устойчивого снабжения окруженной армии Паулюса не удалось. Советские зенитчики, по свидетельству Александра Верта, сбивали транспортные самолеты буквально десятками.

А предпринятые наконец попытки деблокировать котел снаружи оказались тщетными, поскольку разрешения отступить от Сталинграда и пойти навстречу частям Манштейна и Гота фюрер так и не дал. «Был такой период между 19 и 23 декабря, – писал Верт, – в эти дни группа «Гот» удерживала плацдармы к северу от реки Мышкова, – когда Паулюс мог попытаться с некоторыми шансами на успех осуществить прорыв». Манштейн, как известно, готовил две самостоятельные операции – «Винтергевиттер» («Зимняя гроза»), в результате которой была бы установлена связь между группой «Гот» и войсками Паулюса; и «Доннершлаг» («Удар грома»), предусматривавшую прорыв из котла всей сталинградской группировки.

Паулюс утверждал, что для подготовки к любой из этих операций ему требовалось несколько дней; физическое состояние его войск было ужасным, они нуждались в провианте: «…требовался, по меньшей мере, десятидневный запас продовольствия для 270 тыс. человек» – ощущалась острая нехватка горючего, требовалось эвакуировать 8 тысяч раненых.

Впоследствии бывший офицер оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск А. Филиппи оценивал тогдашние шансы на прорыв еще более скептически: «Командование 6-й армии заявило 21 декабря, что предлагаемая операция грозит катастрофической развязкой… оно было право: попытка огромной массы людей, крайне истощенных физически, проложить себе с боями путь к реке Мышкова, для чего им надо было пройти 50 километров по заснеженным степям и сломить сопротивление свежих, нетронутых и хорошо вооруженных войск противника, могла явиться только жестом отчаяния».

Многие из окруженных подразделений потеряли свои склады с продовольствием и полевые кухни в первые же дни советского наступления. В результате пришлось съесть всех лошадей румынской кавалерийской дивизии. «С 15 декабря хлебный паек был снижен до 100 граммов, – описывает обстановку Адам. – Два ломтика хлеба в день, жидкий суп из конины, несколько чашек горячего овощного чая или солодового кофе – и при таком питании солдаты должны были жить, драться, противостоять морозу, снегу и бурану». И даже там, где были убежища с печками, почти не было дров – деревянные постройки Сталинграда сгорели во время августовских бомбардировок, а найти топливо в заснеженной степи было невозможно.

Советское командование дважды предлагало окруженным войскам капитулировать. Оба предложения остались без ответа. В конце января Паулюс сказал адъютанту:

– Несомненно, Гитлер ожидает, что я покончу с собой. Что вы думаете об этом, Адам?

– До сих пор мы пытались препятствовать самоубийствам в армии, – возразил тот. – И мы правильно поступили. Вы тоже должны разделить судьбу своих солдат. Если в наш подвал будет прямое попадание, все мы погибнем. Однако я считал бы позорным и трусливым кончить жизнь самоубийством.

Паулюс – Гитлеру

«30 января

6-я армия, верная присяге Германии, сознавая свою высокую и важную задачу, до последнего человека и до последнего патрона удерживает позиции за фюрера и отечество.

По случаю годовщины взятия вами власти 6-я армия приветствует своего фюрера.