Письма. Том I. 1828–1855 - Святитель, митрополит Московский Иннокентий

твой бессмертен. Ты можешь иметь детей сколько угодно, — я разумею добрые дела и молитвенные подвиги, — и дети твои никогда не будут тебя беспокоить, а напротив того, будут утешать и радовать, — они никогда не будут больны и никогда не умрут, и не останутся без тебя сиротами: с тобою пойдут во гроб. — И так, друг мой, старайся о умножеши сих детей твоих, т. е. о умножении добрых дел твоих и молитвенных подвигов-Конечно, ты не будешь иногда покойна от нападений врагов твоих: плоти, мира и диавола;-а разве живущая в мире девушки, иди женщины, даже замужние, покойны от них? разве эти враги не нападают на них? Нет, друг мой, от них нет нигде покоя, — и, если сказать правду, то в монастыре скорее можно найти покой, чем где-нибудь; там, если и восстанет на тебя иногда напр., плот со своими страстями, то стоит только не полениться стать на молитву и воздеть руки к Распятому за нас и Его Пречистой Матери-и все утихнет; а, живя в монастыре и в келии, молиться всегда можно. И так, счастливая моя Пашенька, живи, молись и благодари Бога за твою участь, какую тебе Он даровал. — Ты видишь теперь: Оленька[235] была замужем, была счастливая жена, ее любили родные; а теперь? теперь она вдова и сирота, а быть может, и родные ее, которые ее любили и ласкали прежде, теперь перестанут любить и, пожалуй, как-нибудь и рассорятся еще по имению;-а тебе нечего делить и не с кем ссориться. Счастлива Оленька еще тем, что она опять сделалась дочерью своей маменьки, Татьяны Борисовны, и Александра Михайловича[236], ея опекуна,-т. е. все равно, что отец;-а если бы не они, то к кому бы прибегла Оленька? Слава и благодарение Богу за все! Матушки игуменьи скажи от меня поклон и благодарность за ее любовь и попечение о тебе и за ее письмо. Скажи, что я, хотя мне это и не легко, буду писать графу Шереметеву, Димитрию Николаевичу, по ее желанию. Но за успех не ручаюсь. Молитесь Богу. Это гораздо надежнее, и монастырь Ваш не оскудеет и не опустеет; а иначе, ежели и десять графов откажут свои все капиталы Вашему монастырю, — но если Вы перестанете молиться, то не уцелеть Вашему монастырю. Прощай, моя милая, Господь с тобою, молись, молись и молись, — и спасешься ты сама, и спасешь многих, и мне поможешь. Пиши ко мне в Якутск.

Отец твой Иннокентий, А. Камчатский.

Августа 3 дня 1853. Аян.

Письмо 131

Любезнейшие мои, милые мои Ганя и Катя.

Господь с Вами да пребудет вечно! Вчера пришла почта с Аяна и привезла письмо из Камчатки от Юлии Егоровны[237], в котором, между прочим, она пишет, что видела Вас в Камчатке. — С почтою пришло известие, что корабль «Николай» возвратился из Камчатки, и Вы остались на Амуре-все это так хорошо и слава Богу. Но вот что странно: я от Вас неполучил письма никакого и ни одного. Что это значить? я писал отцу Илье, чтобы он разрешил мне это недоумение, потому что нет писем и от них. — О себе скажу Вам, что я, отправясь из Аяна 18 августа, 11-го сентября приехал в Якутск. До Нелькана ехали шесть дней, по Мае плыли 4 ½, дня, по Алдану 7 ½; а остальное-до Якутска. На Алдане я простудился и получил кашель, который и до сей поры мучит меня; но надеюсь, по милости Божией, избавиться от него скоро. По прибытии в Якутск, я получил письмо от Иннокентия[238], а в нем и к Вам, который и посылаю к Вам с тем, чтобы письмо на мое имя было ко мне возвращено. Помещение для меня в монастыре очень хорошее-тепло и сухо. Прощайте, Господь с вами! Жду от Вас писем с нетерпением.

Отец Ваш Иннокентий, А. Камчатский.

Сентября 20 дня 1853. Якутск.

Здесь, в Якутск, преосвященный Иннокентий горячо отдался переводу св. книг на Якутский язык, и вот что пишет о этих его занятиях наш знаменитый писатель, Ив. А. Гончаров, в своем сочинении: «Фрегат Паллада» (Изд. 3, ч. 2. Спб. 1879 г. стр. 519–522): «….Преосвященный Иннокентий подвизается здесь на более обширном поприще, начальствуя паствой двухсот тысяч Якутов, несколько тысяч Тунгусов и других племен, раскиданных на пространстве тысяч трех верст в длину и ширину области. Под его руководством перелагается евангельское слово на их скудное, не имеющее права гражданства между нашими языками, нapечие. Я случайно был в комитете, который собирается в тишине архипастырской келии, занимаясь переводом Евангеля. Все духовныя лица здесь знают Якутский язык. Перевод вчерне уже кончен. Когда я был в комитете, там занимались окончательным пересмотром Евангелия от Матфея, сличались греческий, славянский и русский тексты с переводом на Якутский язык. Каждое слово и выражение строго взвешивалось и поверялось всеми членами. Почтенных отцов нередко затруднял недостаток слов в Якутском языке для выражения многих не только нравственных, но и вещественных понятий, за неимением самых предметов. Например. у Якутов нет слова плод, — потому что не существует понятия. Под здешним небом не родится ни одного плода, даже дикаго яблока: нечего было и назвать этим именем. Есть рябина, брусника, дикая смородина или, поздешнему, кислица, морошка, — но то ягоды. Сами Якуты, затрудняясь названием многих занесенных Русскими предметов, называют их русскими именами, которыя и вошли навсегда в состав Якутского языка. Так, хлеб они и называют хлеб, потому что Русские научили их есть хлеб, — и много других, подобных тому. Так поступил преосвященный Иннокентий при переложении Евангелия на Алеутский язык, так поступают перелагатели Св. Писания и на Якутский язык. Впрочем, также было поступлено и с славянским переложением Евангелия с греческого языка. Один из миссионеров, именно священник Хитров (впоследствии Дионисий, архиеп. Уфимский и Мензелинский, скон. 8 сент, 1896 г.), занимается, между прочим, составлением грамматики Якутского языка, для руководства при обучении Якутов грамоте. Она уже кончена. Вы видите, какое дело замышляется здесь. Я слышал, что все планы и труды здешнего духовного начальства уже одобрены правительством. Кроме Якутского языка, Евангелие окончено переводом на Тунгусский язык, который, говорят, сходен с Манчжурским, как Якутский с Татарским. Составлена, как я слышал, и грамматика Тунгусского языка, все духовными лицами. Так как у Тунгусов нет грамоты и, следовательно, грамотных людей, то духовное начальство здешнее, для опыта, намерено разослать пока письменные копии с перевода Евангелия в кочевья Тунгусов, чтобы наши священники, знаюшде Тунгусский язык, чтением перевода распространяли между ними предварительно и постепенно истины веры и