Сага о Викторе Третьякевиче - Марта-Иванна Жарова

Слушая деда Степана, Виктор почувствовал, как дрожь бежит у него по телу.

– А когда её полицаи поймали? – облизав пересохшие губы, спросил он.

– Кажись, в начале октября или чуток попозже, – отозвался дед Степан.

Испарина выступила у Виктора на висках. «Надя Фесенко! – думал он, оглушённый стуком собственного сердца. – Надя!»

Во рту у него стало горько. И то же тошнотворное ощущение в животе, которое он испытал вчера вечером, идя на явку на улице Коцюбинского, ещё ничего не зная, но чуя нутром, утробой, каким-то звериным чутьём смертельную угрозу, накатило с новой силой. «Надя! Что с ней теперь? Что они с ней делают, эти нелюди? – стучало в виски. – И Галя тоже там! Вместе ли они?» И он боялся думать дальше: лучше ли это для них, двух верных подруг, быть сейчас вместе? И представить себе их лица, увидеть их мысленно он тоже боялся. Его сердце сжималось от этого страха. И ему отчего-то казалось, что дед Степан, поглядывая в его сторону, догадывается о том, что с ним происходит.

Добрый хуторянин, как и обещал, довёз его почти до Изварино.

– Вот тут мне своротить с дороги надо, а тебе прямо, – объявил он, останавливая кобылу. – Погоди-ка! – Дед Степан ухватил за чёрную ручку и вытащил из-под сена приёмник, протянул Виктору и продолжал искать что-то, шаря руками по дну телеги, пока не извлёк большой кусок мешковины. – Держи. Заверни свою шарманку, а то ещё светло. Отчаянный ты хлопец, да гляди, не попадись как та дивчина. А что случись – так я тебя не знаю, и ты меня не видал. Ну, бывай!

Не прошло и часа, как Виктор распрощался с дедом Степаном, – и вот он уже стучался к сёстрам Угрипнюк. Открыла ему, как и в прошлый раз, четырнадцатилетняя Надя.

– Держи! – вручил ей Виктор свою драгоценную ношу. – Теперь вы с Валей сможете сами составлять по сводкам тексты листовок. Только пока спрячь его в надёжное место, чтобы ваша мать не увидела.

Надя смотрела на Виктора, широко раскрыв глаза. От изумления она даже не могла ничего ответить.

– Я и сам не ожидал, что повезёт обзавестись для вас приёмником! – признался Виктор. – Зато теперь вы настоящая подпольная группа и сможете работать сами.

– А ты? – опасливо спросила Надя. – Ты ведь всё равно будешь приходить, хоть иногда? И потом – помнишь наш разговор про комсомол? Я очень хочу стать комсомолкой!

– Конечно, я помню, что обещал тебе, – заверил её Виктор. – И буду приходить. Может быть, не так часто, как хотелось бы. Но как только смогу. Не сомневайся.

– А я буду стараться все задания твои выполнять! – горячо заверила его Надя и тут же прибавила виновато: – Я только не ждала, что ты придёшь так скоро. Листовку, что ты в прошлый раз принёс, мы с Валей размножили и раскидали, а девчат таких, чтоб во всём доверять можно было, пока не отыскали. Есть у меня одна подруга, да она теперь не в Изварино.

– И правильно, что не спешишь, Надюша! – одобрил Виктор. – В таких делах спешить нельзя, потому что ошибиться нельзя в человеке. Старшая сестра у тебя девушка осторожная, и это очень хорошо. Лучше десять раз перестраховаться, долго приглядываться к человеку, наблюдать и размышлять и только потом выйти на откровенный разговор, чем поспешить и погубить себя.

Надя слушала его удивлённо. Видно, она ожидала от него другого, потому что сама судила себя слишком строго и готова была порицать. Виктор видел её рвение, и ему казалось, что она не понимает, чем рискует. С особой остротой он чувствовал свою ответственность за Надю. Наверное, потому, что всякий раз, произнося её имя, не мог не думать о другой Наде, той, о которой думал сегодня едва ли не всю дорогу из Ворошиловграда.

– Я только про коров узнала, что есть приказ управы до пятницы сбор закончить, потому что в пятницу их погонят, – вспомнила и выпалила Надя.

– Ты молодец! – пожал Виктор её маленькую тонкую руку. – Так держать! Ну, до свидания, Надюша. Привет Валентине. Берегите себя.

Насыщенный вечер

Когда Виктор добрался до дома, мать чуть не с порога сообщила ему, что недавно заходил Жора Арутюнянц. Как Виктор ни устал, он тут же сам отправился к Георгию домой.

Жора встретил его с горящими от возбуждения глазами.

– Витя! У нас есть шрифты! – воскликнул он взволнованно. – Я нашёл их! Надо срочно заняться печатным станком. Я один не справлюсь, тут одной головы мало, да и пары рук не хватит. Ты же сам говорил… А когда мы соберём станок, печатать можно будет и листовки, и комсомольские билеты. Как ты хотел.

– Сделаем! – заверил его Виктор. – К ноябрю постараемся управиться. Надо к седьмому ноября уже напечатать тираж типографским способом. Отметить праздник. Завтра на собрании выберем рабочую группу.

Вечером к Виктору домой ещё успели заглянуть Ваня Земнухов и Серёжа Тюленин. Иван, оказывается, ходил сегодня к ребятам в Первомайск. Виктор догадывался, что из всей Первомайской группы особенно волновала его Ульяна Громова, и желание увидеть её погнало его в путь скорее, чем другая причина. Однако Иван повидался там с Анатолием Поповым и теперь спешил передать от него Виктору последние новости.

– Толя говорит, что разузнал про скот очень подробно, – сообщил Ваня. – И как его погонят, он тебе хоть завтра на карте распишет. Намечают на пятницу. Охраны будет три полицая как минимум.

– Ясно. Завтра обсудим план наших действий, – ответил Виктор, отлично видя, что это не единственное, с чем пришёл Иван.

– Завтра, Витя, на собрание к нам пожалуют из Первомайска Анатолий и Ульяна, – оправдал его ожидания Земнухов. – У них там вопрос один встал. Спор вышел. Я им предложил обсудить на общем собрании, если до завтра не договорятся. Я заранее раскрывать не буду, о чём речь. Но если бы ты знал, как твёрдо стоит на своём Ульяна! Её невозможно переубедить! – В голосе Ивана отчётливо звучало восхищение.

– Хорошо, – устало улыбнулся Виктор. – Если будет нужно, конечно же обсудим. – У нас завтра на повестке ещё два вопроса.

– Да, угон коров, я знаю, и про печатный станок мне Георгий все уши прожужжал.

Виктор посмотрел на него с удивлением.

– Конечно, мы на него одного всю работу не повесим, неужели он всерьёз этого опасается? – воскликнул Иван. – Я же ему сказал, что завтра выберем ему помощников! И всё равно он к тебе побежал, будто бы жаловаться!

Виктор улыбнулся уголками