Пушкин в Михайловском - Аркадий Моисеевич Гордин

В отличие от примечания к первой главе «Онегина», здесь правильнее изложены факты биографии Ганнибала в первые послепетровские десятилетия и некоторые другие. Но Пушкин ошибается, когда называет прадеда негром, ошибочно утверждает, что фамилию свою он получил при крещении, что во Франции жил «в рассеянии большого света», что, когда возвращался в Россию, царь выехал ему навстречу, что в Сибири ему было поручено измерить Китайскую стену, а по возвращении он прожил в деревне около десяти лет, что Елизавета пожаловала ему деревни не только в Псковской, но и в Петербургской губернии; неточно сказано о первой женитьбе, неверно указана дата второй, как и возраст, в каком скончался Ганнибал.

Хотя «полной биографии» прадеда Пушкин так и не написал, все им написанное можно считать подготовкой к такой «полной биографии» и попыткой обстоятельно познакомить своих современников с экзотической личностью «царского арапа», его судьбой, в которой поэт, как мы говорили, видел нечто общее со своей собственной судьбою.

Когда историк, бывший тобольский губернатор Д. Н. Бантыш-Каменский в середине 1830-х годов составлял жизнеописание Ганнибала для своего «Словаря достопамятных людей Русской земли», он обращался за сведениями к Пушкину и особо отметил, что полученные от него «словесные предания» явились одним из источников сочинения.

Неизменный острый интерес Пушкина к своим предкам имел политическое и историческое основание. Для Пушкина А. П. Ганнибал – лицо историческое, питомец Петра, его «наперсник», соратник. Враги петровского дела – его враги, продолжатели – его друзья.

Когда поэт с гордостью писал, что происходит «от предков, коих имя встречается почти на каждой странице истории нашей», гордость эта имела своим основанием не аристократическую спесь, а неизменное чувство кровной связи с родной страной и ее прошлым. Аристократическая спесь была чужда Пушкину. «…Что есть общего, – говорил он, отвечая на нападки Булгарина, – между привязанностию лорда к своим феодальным преимуществам и бескорыстным уважением к мертвым прадедам, коих минувшая знаменитость не может доставить нам ни чинов, ни покровительства?» И издевался над теми, кто «более дорожит звездою двоюродного дядюшки, чем историей своего дома, т. е. историей отечества».

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

«Арап Петра Великого»

Работу над «Арапом Петра Великого» Пушкин начал вскоре же по приезде в ганнибаловскую вотчину, где старые липы и ели в аллеях парков еще помнили ее первого владельца…

Замысел этот созрел давно. И попробовать свои силы в художественной прозе также было давним желанием поэта.

Работа поначалу подвигалась быстро.

16 сентября А. Н. Вульф записал в своем дневнике: «Показал он мне только что написанные первые две главы романа в прозе, где главное лицо представляет его прадед Ганнибал, сын Абиссинского эмира, похищенный турками, а из Константинополя русским посланником присланный в подарок Петру I, который его сам воспитывал и очень любил. Главная завязка этого романа будет – как Пушкин говорит – неверность жены сего арапа, которая родила ему белого ребенка и за то была посажена в монастырь. Вот историческая основа этого сочинения»[280]. Замысел Пушкина здесь, конечно, сильно упрощен.

Положив в основу сюжета романа подлинные факты из жизни Ганнибала, известные по документам и «семейственным преданиям», поэт считал возможным в художественном произведении не придерживаться строгой фактической точности в датировках, характеристиках и описаниях отдельных событий. Так, смещена хронология в отношении С. Л. Владиславича-Рагузинского – этот русский дипломат был много старше Ганнибала, именно он привез маленького Ибрагима из Константинополя. Петр не мог выехать навстречу Ибрагиму хотя бы потому, что не был тогда в Петербурге. Все, что относится к жизни Ганнибала во Франции, не имеет документального основания, во многом противоречит известным фактам. В описании дома бояр Ржевских и всей истории сватовства к Наташе Ржевской поэт соединил сведения из биографии африканского прадеда с известными ему данными из жизни других своих предков (как мы помним, мать Марии Алексеевны Пушкиной происходила из старинного рода Ржевских и любила рассказывать о своих предках). Ошибочно, как и прежде, Пушкин называет Ганнибала негром.

Но характер «царского арапа» – «сподвижника великого человека», как и характеры, психология окружающих его людей, быт, нравы, язык петровской Руси, исторически достоверен и по-пушкински выразителен. Здесь точность и краткость, богатство мысли – то, что Пушкин считал истинным достоинством прозы.

Чтобы проникнуть в дух изображаемой эпохи, поэт широко пользовался литературными источниками, критически их осмысляя. Ему были известны «Деяния Петра Великого» И. И. Голикова, «Нравы русских при Петре I» А. О. Корниловича и другие сочинения. Превосходное знание французской литературы XVIII века позволило ему реально представить Париж времен регентства. Пушкин соединял в себе гениальность художника и прозорливость ученого-историка.

Важнейшее место занимает в романе могучий образ царя Петра. Показан он многосторонне, реалистически. Вот Петр «ласковый и гостеприимный хозяин», человек «высокой души», приезжающий к боярину Афанасию Ржевскому сватать его дочь за арапа Ибрагима. А вот он царь-преобразователь, строитель нового государства, целеустремленный, решительный, не знающий устали и не щадящий силы других, постоянно занятый важными государственными делами и у себя дома, и в Сенате; твердый до жестокости, когда дело касается выполнения его воли.

Картина строительства Петербурга – обобщенная картина эпохи. Россия – «огромная мастерская»…

И задуман роман не как история единичной человеческой жизни, а как история жизни страны в один из важнейших переломных моментов; в судьбах героев, событиях их частной жизни отражаются основные социальные конфликты того бурного времени, когда старое и новое в русской жизни вступало в непримиримую борьбу. Об этом говорит и выбранный Пушкиным эпиграф из Н. М. Языкова: «Железной волею Петра преображенная Россия».

Роман остался неоконченным. Работа над ним остановилась на седьмой главе. Пушкина отвлекли другие дела, в частности окончание шестой и начало седьмой главы «Евгения Онегина» (как и в случае с «Борисом Годуновым», он писал историческое сочинение параллельно с современным, что не могло не сказаться и на том, и на другом). Главное же, многое еще нуждалось в тщательном обдумывании, развитие основной конфликтной ситуации романа было впереди и художественная структура его не вполне определилась – ведь Пушкин создавал произведение совершенно новое не только для себя, но для всей русской литературы – первый русский реалистический исторический роман. Вполне возможно, что поэт вернулся бы к роману в процессе писания «Истории Петра» и окончил его, как в процессе писания «Истории Пугачева» создал «Капитанскую дочку».

Современники чрезвычайно высоко оценили «Арапа Петра Великого»