Земля ковбоев. Настоящая история Дикого Запада - Кристофер Ноултон

Один из них — Брайан Ульринг, совладелец ранчо J Bar L в Сентениэлл-Вэлли (штат Монтана), который считает себя ковбоем, действующим подобно волку: он заставляет свое стадо держаться плотной группой и постоянно переходить с одного пастбища на другое. «Видите, как они передвигаются? Словно мобильные компостные установки, которые непрерывно перерабатывают траву в почву[500], — объяснял он доктору М. Санджаяну в одном из эпизодов сериала PBS „Земля: Новая дикая природа“. — Я думаю, что это самое совершенное в мире сельскохозяйственное оборудование — своеобразный многофункциональный сельскохозяйственный агрегат, соединяющий в себе жатку, сеялку и удобрения».

Эта новая теория переворачивает представления экологов, считающих крупный рогатый скот угрозой для окружающей среды. Доктор Санджаян в программе PBS отметил: «Как защитник природы, я ненавижу коров. Но Брайану удалось заставить своих коров выполнять ту роль, которую когда-то выполняли бизоны. Брайан взял на себя роль волка. Вместе они возвращают этой земле здоровье. И это суровая правда, которую я не очень хочу принимать, потому что это похоже на предательство с моей стороны, но Брайан каким-то образом заставил своих коров вписаться в экологию этого места».

Подход Сэйвори подразумевает не только чередование пастбищ[501]. Он использует в качестве экологического инструмента сам загон для скота, постоянно перемещая его до того, как трава на данном участке деградирует. Хитрость заключается в том, чтобы копыта скота не уплотняли почву настолько, чтобы вода не могла в нее проникать, но чтобы при этом они обеспечивали аэрацию почвы и втаптывали в нее семена трав вместе с навозом. Для грамотного управления таким комплексным скотоводческим хозяйством требуется тщательное планирование и мониторинг. Пока неясно, можно ли распространить подобные методы по всему Западу и в других частях мира. Скорее всего, они не будут работать на более засушливых пастбищах, где экосистема просто слишком хрупка, чтобы в принципе выдержать выпас скота. Однако недавно проведенный опрос владельцев скотоводческих хозяйств, в которых используется подобный комплексный подход, показал на удивление позитивные результаты: «95 % сообщают об увеличении биоразнообразия, 80 % — о повышении прибыли, 91 % — об улучшении качества жизни. Все опрошенные указывают, что теперь считают биоразнообразие важным фактором при ведении хозяйства на их землях, в то время как до применения комплексного подхода так считали только 9 %»[502]. Так, на ранчо Circle, расположенном в пустынных горах округа Хадспет (штат Техас), в три раза увеличили количество «дней выпаса животных» на пастбище площадью 32 000 акров (примерно 130 км2) без его деградации.

У метода, применяемого Сэйвори, есть еще одно преимущество: способствуя росту травы и увеличению здорового биоразнообразия, он тем самым помогает преобразовать углерод в растительную биомассу — иначе говоря, эта практика, возможно, поможет остановить глобальное потепление.

Идея, что крупный рогатый скот можно использовать, чтобы улучшать почву, связывать углерод и таким образом заниматься спасением планеты, ошеломила многих защитников природы. Не все с этим согласны. «Не существует такого понятия, как эколог, употребляющий говядину в пищу»[503], — заметил Джеймс Макуильямс, литератор и профессор Техасского университета, критиковавший подход Аллана Сэйвори в своем выступлении на конференции TED{148}. Прежде всего, крупный рогатый скот ведет себя иначе, чем бизоны. Предоставленные самим себе, коровы и быки собираются у водоемов и вытаптывают растительность и землю так, как не свойственно бизонам.

Другие специалисты, не разделяющие представления Сэйвори о биологии пастбищ, высказывают сомнения в том, что вытаптывание дерна копытами действительно способствует прорастанию семян травы. А как насчет большого количества метана, выбрасываемого скотом в атмосферу? По некоторым оценкам, домашние животные выделяют примерно столько же углекислого газа[504], сколько содержится в выхлопных газах, производимых всей транспортной отраслью, причем самым главным виновником является именно крупный рогатый скот. Совпадение интересов скотоводов и защитников природы звучит слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Однако в рецензированных научных статьях всегда подвергают сомнению доводы сомневающихся и ругают хулителей. Последние полученные данные, похоже, указывают на возможное продолжение эры открытых пастбищ в духе бесконечных сиквелов голливудских фильмов.

Институт Сэйвори активно работает над созданием 100 так называемых центров Сэйвори, которые к 2025 г. позволят сохранить миллиард гектаров пастбищ по всему миру; планируется также организовать площадки для обучения и поддержки других сторонников комплексного подхода.

Несмотря на достигнутый прогресс, мы, люди, остаемся прискорбно невежественными в том, что касается тонкой работы экосистем и биосферы, в частности экосистем наших пастбищ. Мы не можем остановить разрушение этих и других природных экосистем и вымирание свойственных им видов. Как пишут Рид Носс и Аллен Куперрайдер в своей классической работе «Сохранение наследия природы», «прогресс в области знаний и технологий просто не поспевает за силами, разрушающими окружающую среду. Эти факторы — в основном рост численности населения, потребление ресурсов, антропоцентрическое высокомерие, жадность, эгоизм, невежество и неуважение к другим живым существам — способствуют все более быстрому разрушению нашей среды обитания, несмотря на развитие науки, ужесточение законов и появление все более совершенных технологий»[505].

21. Неудачные вторые акты

Многие из разорившихся скотоводов в годы, последовавшие за войной в округе Джонсон, так и не осознали, что, хотя их краху способствовали перевыпас скота, погодные условия и нерациональное управление, их главным врагом были мясоперерабатывающие компании[506].

Мортон Фрюэн, предсказывавший рост цен на говядину из-за неудовлетворенного и растущего спроса, не смог понять, что высокие цены и прибыли будут привлекать на рынок все новых и новых участников и в конце концов избыток предложения неизбежно приведет к их снижению. Фрюэн также не осознал ключевой роли мясоперерабатывающих предприятий в Чикаго.

«Говяжий трест» утвердился в критической точке цепочки поставок — там, где создавалась значительная добавленная стоимость, иными словами, непосредственно в области переработки мяса. Современные методы управления, такие как вертикально интегрированная бизнес-модель, позволили ему держать отрасль мертвой хваткой, контролируя поставки, дистрибуцию и ценообразование. Мясоперерабатывающие компании, особенно «Большая пятерка», делали то, что делают все грамотные монополисты, чтобы сохранить свою долю на рынке, — намеренно снижали цены. Подобно компании Amazon с ее стратегией снижения прибыли, трест рассчитывал компенсировать краткосрочные убытки за счет увеличения объема и доли рынка и в конечном счете большей независимости в отношении цен в будущем. Дополнительной выгодой стало вытеснение из бизнеса многих конкурентов. Вскоре под контролем мясоперерабатывающих