Вечный Египет. Цивилизация долины Нила с древних времен до завоевания Александром Македонским - Пьер Монтэ

помогли Мариэтту обнаружить Серапеум. Находка в ходе археологических раскопок огромной гробницы, заваленной телами мумифицированных ибисов, подтверждает содержащиеся в сочинении Геродота сведения о том, что этих птиц хоронили в городе Гермеса. Античных авторов очень интересовали причины, по которым египтяне стали поклоняться животным. Некоторые считали, будто зверей стали обожествлять потому, что те вызывали страх (однако это объяснение справедливо лишь в некоторых случаях). Другие предполагали, что одно конкретное божество стало отождествляться с определенным видом животных. Однако такое объяснение скорее осложняло проблему, чем помогало решить ее. Ближе всего к истине оказались Диодор и Плутарх. По мнению первого из них, военные вожди прикрепляли к своим копьям изображения священных животных, чтобы каждый видел, к какой общине он принадлежит. Плутарх полагал, что Осирис решил наделить каждое подразделение своей многочисленной армии отличительным знаком, представлявшим собой изображение какого-либо животного. Таким образом, звери постепенно стали объектами поклонения и начали считаться священными. Благодаря находке многочисленных сосудов и палеток, относящихся ко времени до воцарения Менеса, мы знаем, что у каждой родовой общины была собственная эмблема, помещавшаяся на высоком шесте, и что в историческую эпоху эти символы обозначали территорию определенного бога, а во многих случаях играли обе эти роли.

С египетскими географическими названиями греки поступали так же, как и с именами богов. Названия Мемфис, Саис, Танис, Тмуис и Сиена – это относительно правильные огласовки египетских слов Меннефер, Сау, Джани, Та-хут-бау и Суну, к которым было добавлено греческое флективное окончание. Другие топонимы были видоизменены и приближены к греческим или широко распространенным варварским названиям. Так, например, город Тахут-Ипет стал Фивами. Возможно, что подобное объяснение справедливо и для Вавилона, расположенного неподалеку от Гелиополя. Для передачи названий большинства египетских городов использовались окончание-поль (от слова «полис») и имя какого-либо бога или название животного, почитавшегося в определенной местности. Так появились Гелиополь, Диосполь, Афродитополь, Латополь, а также Иераконполь и Крокодилополь. Современным ученым пришлось решить двойную проблему: обозначить греческие названия на карте и соотнести их с египетскими. В некоторых случаях объяснить происхождение топонимов, например Анисис и Папре-мис, исследователям не удалось. Мы также не сумели найти египетский эквивалент названия Теренутис, хотя название арабской деревни, Таррана, свидетельствует о том, что этот топоним, сохранившийся до наших дней, очень древний.

Сведения о загробной жизни, которыми обладали античные авторы, были более или менее бессвязными. Они знали, что тела всех умерших подвергаются мумификации и что сложность этого процесса зависела от социального статуса покойного. В труде Геродота содержатся очень полезные сведения по данной теме, а также о выращивании зерна, различных ремеслах и странных обычаях.

В целом сведения, содержащиеся в трудах античных авторов, оказались весьма полезными для первых египтологов и до сих пор сохраняют свою значимость для ученых. Так как в настоящее время в нашем распоряжении имеются другие источники, ситуация несколько изменилась. Теперь мы не принимаем эти данные за чистую монету и проводим их тщательную проверку. В некоторых случаях мы вынуждены временно на них полагаться и можем делать это более уверенно, так как их правильность была установлена в некоторых аналогичных ситуациях.

Данные, содержащиеся в работах античных авторов, основаны исключительно на устной традиции. Ни один из них не читал иероглифику или иератику. Сведения они получали от египтян, говоривших на греческом языке, или от греков, живших в Египте и обладавших поверхностным знанием языка. В их сочинениях можно встретить небольшое количество правильно понятых ими египетских слов, например пиромис, которое можно перевести как «хороший, честный человек». Однако перевод целого предложения был далек от истины. Пять знаков: изображения ребенка, старика, ястреба, рыбы и гиппопотама – они переводили следующим образом: «О ты, тот, кто рожден и кто умирает, бог ненавидит чрезмерное насилие, ибо дитя олицетворяет рождение, а старик – увядание». Этот вариант прочтения нельзя назвать в корне неправильным. Слово месу, образованное от корня меси, действительно переводится как «ребенок», а изображение рыбы (слово бут) использовалось для обозначения чего-то вызывающего отвращение или запретного. Иероглиф с изображением ястреба, точнее, сокола, олицетворения Хора, мог служить детерминативом к именам богов. Помимо этого, следует признать, что записки Плутарха, а также приведенные им сведения о древнеегипетской письменности (по крайней мере, в целом) не очень помогали всем, кто интересовался этими вопросами, нащупать правильный путь. Даже в специализированном труде, таком как «Иероглифика» Гораполлона, содержалось такое большое количество предвзятых или полностью ошибочных суждений, что вряд ли оно может оказаться для нас полезным.

РАСШИФРОВКА ИЕРОГЛИФОВ. ШАМПОЛЬОН

Еще жившие в эпоху Возрождения ученые интересовались историей Египта и фараонами и стремились разгадать значение иероглифов. Самым известным из этих пионеров стал иезуит Кирхер. На нескольких языках были опубликованы рассказы путешественников и описания памятников, а правители различных стран и представители знати стали собирать различные древнеегипетские предметы, считавшиеся в те времена диковинами. К концу XVIII в. было известно, что коптский язык, изучавшийся с XVI в., представляет собой последнюю ступень развития древнеегипетского и что оба они относятся к семитской языковой семье. Также было установлено, что символы, заключенные в картуш, обозначают имя царя и что курсивная форма письма произошла от иероглифов, выбитых на стенах древнеегипетских зданий и гробниц. Однако эти совершенно верные выводы были сведены на нет устойчивым мнением, будто иероглифы использовались для обозначения идей.

Жизненно важный вклад в решение данной проблемы внесла египетская экспедиция. Ученые, которых взял с собой Бонапарт, изучили и обмеряли все доступные им памятники. В итоге они опубликовали выдающийся труд – «Описание Египта» (La Description de l’Egypte), выходивший в свет в промежутке между 1809 и 1816 гг. Эти исследователи не ограничились изучением поверхностного материала. В Долине царей, где можно уже было попасть в 11 гробниц, они обнаружили вход в двенадцатую – принадлежащую Аменхотепу III. Однако свое основное открытие, которому суждено было определить вектор развития египтологии, было сделано в Розетте, где в 1799 г. капитан Бушар обнаружил гранитный блок с вырезанным на нем указом Птомелея V, изданным в Мемфисе. При этом текст был записан иероглифами, демотическим письмом и на древнегреческом языке. Демотический и греческий варианты надписи сохранились почти полностью. Несколько строк, расположенных в начале иероглифического текста (их точное количество неизвестно), отсутствуют. Кроме того, не сохранились начало и конец всех остальных строк. В 1802 г. камень был перевезен в Лондон, где его стали пристально изучать. Сильвестр де Саси и Окерблад выявили группу демотических знаков, использованных при написании имени Птолемея. В иероглифической части присутствовали шесть картушей, иногда сопровождавшихся эпитетами. Используя это имя и принадлежащее Беренике, которое он также нашел на одной из иллюстраций в «Описании Египта», Томас