Под прусским орлом над Берлинским пеплом - ATSH

это делает регулярно, — нужно подгадать момент и обрушить этот сталактит именно тогда, когда кто-то из нас будет проходить аккурат под этой каменной сосулькой. Как бы случайно. Тогда второй должен будет вовремя его оттолкнуть, в последнюю секунду, как бы спасая ему жизнь. Конечно, придётся немного "поиграть" на публику, изобразить испуг, ужас… Если главный окажется человеком порядочным, — а он, говорят, не такой уж и зверь, — то сочтёт себя нашим должником. И тогда мы сможем попросить его о переводе на внутритюремные работы. Сказать, что после такого стресса нам нужно время на восстановление. И времени свободного у нас появится намного больше, чтобы заниматься, и от шахты отдохнём.

— Да ты гений! — воскликнул Кристоф, и глаза его загорелись восторженным огнём. — Отличный план! Рискованно, конечно, но если всё пройдёт гладко… Это же наш шанс!

С понедельника, едва забрезжил рассвет, мы, полные решимости, приступили к активной фазе подготовки нашего плана. Каждая минута, проведённая в шахте, отныне была наполнена не только изнурительным трудом, но и тайным, тщательным изучением места действия. Мы работали молча, перебрасываясь лишь короткими, почти незаметными взглядами. Я зорко, но украдкой, высматривал укромное место, где мог бы спрятаться Кристоф в решающий момент, чтобы незаметно потянуть за верёвку. Место должно было быть достаточно близко к сталактиту, но при этом скрыто от посторонних глаз. Наконец, мы нашли небольшую нишу за грудой камней, откуда открывался хороший обзор и был удобный доступ к точке икс.

Мы решили обвязать верёвкой не только сам, едва держащийся, сталактит, но и другой, соседний, поменьше, который должен был послужить своего рода рычагом, облегчающим задачу Кристофу. Так он смог бы приложить меньше усилий и сделать всё быстрее и бесшумнее. Верёвку мы раздобыли у одного старика, который носил её с собой, чтобы повеситься, и чтобы охрана не обнаружила раньше времени. За пару сигарет он охотно с ней расстался.

Необходимо было всё рассчитать с ювелирной точностью, ведь права на ошибку у нас не было — один-единственный шанс на успех. Мы не имели права на промах. Мы разработали кодовый сигнал, своего рода команду к началу операции. Я должен буду, как бы случайно, выронить кирку, создавая небольшой шум, чтобы привлечь внимание начальника. Затем, делая вид, что отряхиваю ладони, стряхнуть с них невидимую пыль, — это будет знаком для Кристофа, чтобы он приготовился. И, наконец, приложив руку ко лбу, как бы вытирая выступивший пот, — это будет сигналом к действию. Кристоф должен будет резко дёрнуть за верёвку.

К счастью, благодаря хрупкости сталактита, нам не было нужды использовать инструменты и что-то подстукивать, привлекая ненужное внимание. Этот проклятый каменный нарост и без наших дополнительных усилий висел на честном слове, готовый рухнуть в любой момент. Он грозно нависал над нами, словно Дамоклов меч. Казалось, сама судьба была на нашей стороне, и сталактит, устав от многолетнего заточения, лишь ждал подходящего момента, чтобы обрушиться вниз.

Осталось дождаться пятницы. Пятница — день, когда начальник обычно спускался в шахту для проверки. Эти три дня показались нам вечностью. Мы считали каждую минуту, с замиранием сердца предвкушая решающий момент.

Запись 30

И вот, после томительного ожидания, настал день "икс", от которого зависела наша судьба. Мы с самого утра с замиранием сердца ожидали появления начальника, гадая, когда же он соизволит спуститься в эту мрачную преисподнюю, в шахту. Я ощущал, как с каждой минутой нарастает волнение, предательски дрожат руки, и я едва мог удержать кирку, ставшую продолжением меня самого. Каждая мышца налилась свинцовой тяжестью, натянулась, как тетива лука, тело отказывалось повиноваться, словно онемело от страха, от предчувствия неизбежного. "Нужно взять себя в руки, не поддаваться панике, иначе всё пойдёт прахом", — твердил я себе, как заклинание, пытаясь унять дрожь. В голове навязчивым рефреном крутился вопрос: "Если он случайно умрёт, неужели кто-то будет считаться виноватым? Ведь это несчастный случай..."

Согласно нашему плану, Кристоф, как только начальник пройдет мимо, должен, стараясь не привлекать внимания, действуя очень осторожно, незаметно покинуть своё рабочее место и переместиться в укрытие. Оттуда ему будет хорошо видно меня, и он сможет, по условному сигналу, привести наш дерзкий план в действие.

Время тянулось мучительно, каждая секунда казалась вечностью. Я напряжённо вслушивался в какофонию звуков, царящую в шахте, стараясь уловить среди них хриплый голос Бёттхера, но тщетно — его всё не было. До меня доносились лишь привычный гомон, размеренный стук кирок и лопат, монотонное капанье воды с сырого потолка да периодический скрежет лифта. Не находя себе места